С другой стороны, почему именно сегодня? Я вспомнил «призрака». Фактики были интересные, хотя и недостаточно яркие, чтобы разложить на этой основе вразумительный пасьянс.
— Передай господину Ву, что я искренне сожалею о печальной необходимости отложить рассмотрение его великодушного предложения на некоторый срок, ибо, — тут я запнулся, отыскивая в лексиконе что-нибудь подходящее по стилю, — неотложные дела заставляют меня выполнить свои обязательства перед теми, кому я дал их ранее.
Ноб улыбнулся.
— Что, так и передать? — спросил он.
— Поближе к тексту. Не желаю быть убитым из-за того, что ты спутаешь падёж.
— Вот лично и расскажешь. Вид у «торпед» был малость… э-э… того, очумелый. Не думаю, чтобы ты им понадобился на расправу…
— Естественно. Патроны нынче дОроги, а дорОги я китайцам не переходил.
— …но, разыскивая тебя они, возможно, не остановятся перед парой убийств.
Мы сосредоточенно помолчали.
Светлячки эквалайзера танцевали в полутьме бара, а Ноб, почесав затылок живой рукой — совершив это действие при помощи протеза он рисковал и вовсе без головы остаться — сказал.
— И, если уж говорить о том, кому ты ещё понадобился, то очередным в списке буду, видимо, я.
— Вот как? — я удивлённо приподнял бровь. На самом деле все, кому доводилось наблюдать это действие, утверждают, что поднимаю обе брови и становлюсь похож на того бедолагу, которого только что приласкали пыльным мешком из-за угла. Поклёп, конечно, лично я всегда считал, что выражаю этим всего лишь вежливое удивление.
Вполне оправданное, между прочим — за свой виски у Ноба я всегда платил.
Реальными деньгами.
— Угу, — Ноб как-то резко растратил своё красноречие, принявшись усиленно протирать и без того стерильные стаканы. — Ты никогда не думал о том, что профессия бармена мало отличается от того, чем обычно промышляют копы?
Я промолчал — подход и впрямь для меня был нов.
— В конце-концов, я весь день стою тут, отнюдь не глух. Есть время и возможности собирать информацию. Как говорится, в любом вопросе содержится половина ответа. — Ноб хмыкнул. — Ну а то, что я не бегаю, потрясая значком, ровным счётом ничего не значит — всегда сыщется кто-то, кто охотно выполнит за тебя всю работу. Достаточно лишь сказать то, что следует в нужное время и в нужном месте. Нужному человеку, естественно.
Я посмотрел на Ноба.
Внимательно.
Старый Ноб, если начистоту, вовсе не так уж и стар. Лет шестьдесят, не больше. Если хватит денег на лекарства и геронтолога — а я был больше, чем уверен, что денег у Ноба достаточно, в его баре разные делишки обделывают, так вот, в этом случае Ноб протянет ещё лет сорок.
— Не рановато ли на покой? — с присущей мне тактичностью спросил я.
— Да не то чтобы на покой, — ответил Ноб. — Просто сложно уже в одиночку с баром управляться. Семьи у меня нет, а младший компаньон мне совсем бы не помешал. Ты то вполне подходишь — клиентура тебя знает, и в драке не спасуешь. Мне, сам понимаешь, вышибалу содержать дорого.
Я представил себе картинку: некто Стоун — всего на шесть дюймов ниже шести футов, в весовой категории носящего майку дистрофика легко — изящно! — сокрушает среднестатистического семифутового двухсоткилограммового орка и — вздрогнул.
К счастью, измышлять благовидный предлог не пришлось.
Из под стойки брякнул зуммер, Ноб посмотрел туда — я не видел, но знал, что там стоит монитор, передающий изображение от видеокамеры, закреплённой над входом.
— А вот и Шагга пожаловал, — сообщил он мне, — Впустить?
— Я, главным образом, за этим и пришёл, — кивнул я, — Только пусть Фейдельман про меня помалкивает. А то придётся издавать его диссертацию посмертным изданием.
— И вовсе незачем мне угрожать! — донёсся обиженный голос Фейдельмана из динамика.
Я с подозрением посмотрел на на Ноба. Что за шутки с интеркомом? Интересно, не приходится ли он дальним родственником Весёлого Борова?
Ноб понял меня по своему.
— А насчёт бара, — тихо сказал он, — ты подумай. Я не тороплюсь, сам понимаешь.
— Зато тороплюсь я, — ещё тише ответил я. Бармен не понял, пожал плечами и повернулся к новому клиенту, фигура которого возникла у стойки.
Гоблин выглядел так же, как любой другой представитель своей генной модификации. Зеленоватая бугристая от упрочнения кожа, позволяющая обойтись минимумом одежды, лысая и безбровая башка, на которой выделялись сильно оттопыренные уши, в левом тускло отсвечивали три медных колечка. Чёрная кожаная жилетка на голое тело, но на тщедушных гоблинах она не распирается той массой мускулов, которая свойственна оркам.