— Вы всё ещё цепляетесь за человечность! — прошипела она, выпуская щупальца теней.
Анастасия метнулась вперёд. Она больше не была художницей. Она была зверем. Она вцепилась Иветте в спину, чувствуя, как под пальцами лопается кожа и хрустят позвонки. Клыки Анастасии с чавкающим звуком вошли в шею демоницы.
Кровь Иветты была похожа на раскалённую смолу. Она жгла горло, принося с собой видения тысячелетней боли и безумия. Анастасия пила и пила, не в силах остановиться, пока тело Иветты не начало превращаться в липкий серый прах.
— Анастасия... остановись! — крик Романа пробился сквозь кровавую пелену.
Она отстранилась, тяжело дыша. Её лицо было залито чёрной жижей, глаза светились безумным торжеством. Роман стоял над ней, зажимая разорванную грудь, в его взгляде был первобытный ужас. Он впервые боялся её.
— Всё кончено, — тихо сказал он, вытирая кровь с её подбородка. — Ты сделала то, что было необходимо. Но посмотри на себя.
Анастасия взглянула в осколок зеркала на стене. На неё смотрело существо с окровавленным оскалом, в чьих глазах больше не было места для сострадания. Победа была полной, но на вкус она была как пепел и сталь.
Глава 9. Дети тьмы
Первые лучи утреннего солнца золотили шпили Петербурга, когда они вернулись в замок. Анастасия чувствовала себя опустошённой — не физически, а душевно. Каждая капля крови Иветты, выпитая в подвале, оставляла в ней странное послевкусие — смесь божественного могущества и трупного отчаяния.
Она стояла у окна, глядя, как свет медленно пожирает ночные тени. — Роман... расскажи мне о них. О Просвещённых. Без прикрас.
Он молча разливал вино — густой тёмный концентрат, который помогал восстанавливать разорванные ткани и сращивать кости.
— Орден Просвещённых, — начал он, и его голос стал глухим, как звук засыпаемой могилы. — Это не просто культ. Это раковая опухоль на теле истории. Группа безумцев из XIII века, которые решили, что человеческие пределы — это оскорбление их гения.
Он сделал глоток, и Анастасия увидела, как его глаза на мгновение вспыхнули алым. — Они призвали существо, чьё имя выжигает язык. Они заключили сделку: бесконечные знания и вечность в обмен на право демона питаться через их тела.
— Они отдали души?
— Хуже. Демон не просто забрал их. Он инвестировал в них свою скверну. Теперь они — ходячие инкубаторы для его голода. Чтобы их тела не превратились в гниющий кисель, им нужны жертвы. Регулярные. Кровавые. Мучительные.
Роман подошёл к ней, его рука легла на её плечо — тяжёлая и холодная. — Иветта пыталась создать «совершенную смерть», чтобы вернуть расположение своего хозяина. Но она была лишь мелким звеном в цепи.
Анастасия посмотрела на свои ладони. — Значит, она была не последней.
— Нет. И следующий будет не просто охотником. Он будет палачом.
Прошла неделя. Покой Петербурга взорвался чередой исчезновений. Из смрадных трущоб Сенной площади пропадали дети. Те, кого никто не хватится.
Роман разложил карту, испещрённую багровыми отметками. — Смотри. Фонтанка, Екатерининский канал... Они забирают их по трое. Это не похищения. Это сбор материала.
— Ты думаешь, это снова они? — Анастасия почувствовала, как клыки непроизвольно царапают губу.
— Или кто-то, кто хочет ими стать.
Когда сумерки опустились на город, они вышли на охоту. Район Сенной кишел гнилью. Но за обычным запахом нечистот Анастасия уловила нечто иное.
— Я чувствую страх, Роман. Но это не просто испуг. Это... ритуальный ужас. Словно их души выпивают ещё до того, как остановятся сердца.
Они нырнули в узкий, зловонный переулок. Запах ладана и разлагающейся плоти ударил в нос. На стене, прямо в засохшей крови, был выведен символ: глаз с тремя зрачками, сочащийся чёрной слизью.
— Новый игрок, — прошептал Роман.
Из тени материализовался человек в тяжёлом плаще. Капюшон скрывал лицо, но запах выдавал его — запах фальшивой святости и истинной гнили.
— Мы ждали вас, — голос незнакомца был сухим, как треск ломающихся костей. — Иветта была импульсивной дурой. Мы же предпочитаем методичность.
— Где дети, мразь? — Роман шагнул вперёд, его пальцы превратились в когти.
— О, они в безопасности. Они станут топливом для нового рассвета.