Анастасия сделала глоток. Горло обожгло, словно она проглотила расплавленный свинец. Внутри всё заклокотало, раны на боку начали стягиваться с таким зудом, что хотелось содрать с себя кожу.
Особняк на Английской набережной встретил их мертвенной тишиной. В бальном зале, освещённом лишь чёрными свечами, ждали трое.
Франко Каррера — итальянец, чей взгляд мог заморозить кровь в жилах. Савелий Воронов — старый волкодав с изуродованным лицом, пахнущий порохом и вековой яростью. И Анжелика Лебран — утончённая тварь в шёлке, чьи ногти были острее скальпелей.
— Роман, — Каррера первым нарушил тишину, его голос вибрировал от скрытой угрозы. — Ты притащил в наш круг девчонку, когда на пороге война?
Лебран подошла к Анастасии, её взгляд скользнул по шее девушки, как лезвие. — Новая звезда? Или просто закуска на один вечер?
Воронов ударил кулаком по столу, от чего массивная плита треснула. — Довольно! Григорий сообщил суть. Просвещённые готовят ритуал воплощения. Если этот ублюдок Орлов призовёт Тень, он выжжет наши кланы один за другим. Мы будем сражаться не за людей, а за своё право быть единственными хищниками в этом лесу.
— Мой клан выставит пятнадцать бойцов, — рыкнул Воронов. — Прямолинейные, жестокие убийцы, которые умеют рвать глотки.
— У меня двенадцать, — Каррера изящно крутил в пальцах кинжал. — Мастера тени и яда.
— Девять, — Лебран улыбнулась, и её зрачки стали вертикальными. — Но они вывернут разум врага наизнанку ещё до того, как те коснутся оружия.
Роман обвёл всех взглядом. — Итого — тридцать девять клыков против армии демонических выродков. Орлов купил посольство у Исаакиевского собора. Там подвалы уходят на три яруса вниз. Идеальное место для массовой казни детей.
Анастасия чувствовала, как в зале нарастает жажда крови. Эти существа не были героями — они были монстрами, защищающими свои охотничьи угодья. Но сейчас их жестокость была её единственной надеждой.
— Мы атакуем за час до полуночи, — отрезал Роман. — Пленных не брать. Если увидите Орлова — рвите на куски, пока он ещё дышит. Его кровь должна пропитать камни этого города.
Воронов протянул руку, и остальные положили свои ладони сверху — союз, скреплённый не честью, а общим голодом и страхом перед забвением.
Когда они вышли из зала, Роман прижал Анастасию к стене. Его глаза горели безумием предстоящей бойни.
— Ты готова, Настя? В ту ночь не будет искусства. Будет только рваное мясо и крики тех, кто возомнил себя богами.
Она посмотрела на свои когти, которые всё ещё подрагивали от действия крови древних.
— Я готова. Я хочу видеть, как гаснет свет в глазах Орлова, когда я буду вырывать его сердце.
Глава 11. Князь тьмы
За час до полуночи город замер в ожидании. Четыре десятка вампиров заняли позиции вокруг здания бывшего посольства.
Роман и Анастасия возглавляли группу из восьми бойцов, которым предстояло проникнуть внутрь и спасти детей.
Внезапно с востока донёсся крик — сигнал тревоги.
Они нас обнаружили! — крикнул кто-то из группы прикрытия.
План начал рушиться ещё до начала. Из здания вышли не три демона, как ожидалось, а семь — все в своей истинной форме.
Орлов стоял в центре, его демоническое обличье было самым ужасающим.
Я знал, что вы придёте, — его голос гремел на всю площадь. — И подготовился.
С крыш соседних зданий появились новые фигуры — больше дюжины последователей в чёрных мантиях.
Григорий появился рядом с ними.
— Изменился план. Вам нужно пробиваться внутрь, пока мы держим их здесь.
Битва началась с оглушительным рёвом. Вампиры атаковали с яростью, которую копили столетиями.
Анастасия почувствовала, как пробуждается её древняя сила. Она метнула энергетический заряд в ближайшего демона.
Роман сражался рядом с ней, его движения были смертоносным танцем.
Им удалось прорваться к входу, но цена была ужасна — трое из их группы уже лежали без движения.
Внутри здания их ждал ещё больший ужас. В центре огромного зала стояли тринадцать детей в трансе, окружённые светящимися символами.
Наследник — молодой человек с бледным лицом — стоял на возвышении, его глаза были закрыты.
— Мы опоздали? — крикнула Анастасия.
Роман посмотрел на луну, почти достигшую зенита. «Ещё нет. Но времени почти не осталось.»