— Вход в подземелья скрыт в крипте, прямо под главным алтарем, — голос Елены звучал глухо. — Но он запечатан. Руны, вырезанные на камне, старше самого города.
Лебран, чья бледная кожа казалась почти прозрачной в свете свечей, склонилась над картой. Ее черные глаза сузились.
— Эти печати... — она провела длинным ногтем по бумаге. — Они жаждут крови.
Сергей, стоявший в тени, скрестил руки на груди.
— Чьей?
— И вампирской, и человеческой, — Лебран подняла на него тяжелый взгляд. — Кровь ночи и кровь дня. Именно поэтому наш союз — не выбор, а неизбежность.
Роман ткнул пальцем в схему вентиляции:
— Мы можем попробовать здесь. Шахты узкие, но для нас...
— Нет времени, — резко оборвал его Михаил. — С каждым часом он становится сильнее. Мы чувствуем, как город начинает гнить изнутри.
Артемий поднял глаза на Романа. Взгляд старого охотника был тяжелым.
— Ты понимаешь, что это может быть ловушкой?
— Тогда мы все погибнем, — просто ответил Роман. — Но если мы ничего не сделаем — погибнет не только город. Мир захлебнется в крови.
Лебран тихо добавила, и в её голосе впервые прозвучала надежда:
— Клинок Рассвета — это не просто кусок зачарованной стали. Легенды гласят, что он способен рассечь саму тьму, освобождая порабощенные души.
Анастасия, до этого молчавшая, судорожно вздохнула.
— Значит... у детей еще есть шанс? Мы можем вернуть их?
— Да, — кивнула Лебран. — Но только если мы успеем до полного слияния. До того, как демон сожрет их сущность без остатка.
Встреча закончилась быстро. Две группы — хищники ночи и их вечные враги — разошлись, чтобы подготовиться к битве, которая могла стать последней для всех. Но когда Роман, Анастасия и Лебран вернулись в свое временное убежище, их ждал леденящий душу сюрприз.
На столе, прибитая кинжалом, лежала записка. Бумага пропиталась свежей кровью, которая еще не успела свернуться:
«Знаю о ваших планах. Жду с нетерпением».
Хаурус знал всё. И теперь они шли не в бой, а на эшафот.
Роскошный бальный зал особняка Просвещенных утопал в золоте и бархате, но пахло здесь не духами, а серой и страхом. Самые влиятельные аристократы города замерли, глядя на возвышение.
Хаурус стоял над толпой. Его человеческая оболочка едва сдерживала бушующее внутри пламя — глаза горели алым огнем, отбрасывая зловещие, пляшущие тени на стены.
— Друзья мои! — его голос звучал как скрежет металла по стеклу, вызывая дрожь. — Сегодня вы станете свидетелями таинства! Нового рождения!
Перед ним в ряд стояли дети. Их белые одежды казались саванами, лица были похожи на восковые маски, а глаза смотрели в пустоту.
Хаурус вскинул руки. Чаши с углями по периметру зала вспыхнули мертвенно-синим пламенем.
— Пришло время призвать моих верных слуг из бездны!
— Лилит!
Тело крайней девочки выгнулось дугой, послышался влажный хруст суставов. Из ее горла вырвался нечеловеческий, утробный рык, от которого лопались бокалы в руках гостей. Когда она открыла глаза, в них полыхала синяя бездна.
— Мамона! Прими эту плоть как сосуд твой!
Кости следующего ребенка начали перестраиваться под кожей, меняя форму черепа и плеч. Он выпрямился, став выше и шире, его поза теперь источала неестественное, давящее величие.
Один за другим, под восторженный и испуганный шепот толпы, дети превращались в монстров:
Асмодей занял тело подростка, исказив его лицо похотливой гримасой.
Лефир вселился в девочку с восточными чертами, чьи ногти удлинились, превратившись в когти.
Абаддон забрал самого младшего — семилетнего мальчика с ангельским лицом и глазами убийцы.
Белиал вошел в высокую девушку, наградив её взглядом, полным древней ненависти.
— Встречайте мою свиту! — проревел Хаурус. — Они поведут вас в новый мир! А наши... друзья в подземелье скоро поймут, что сопротивление — это лишь приправа к моей трапезе.
Под сводами собора царила могильная тишина, нарушаемая лишь шагами группы Михаила. Они проникли внутрь под видом реставраторов, но под одеждой скрывались кевлар и серебро. Вампиры, скользя тенями, вышли из вентиляционных шахт.
В крипте под главным алтарем воздух был ледяным. Древние руны на каменной плите пола пульсировали слабым, тревожным светом.
Роман закатал рукав, обнажая бледное запястье.
— Готов?
Артемий кивнул, доставая ритуальный кинжал из черненого серебра. Лицо старейшины было серым.
— На счет три...
Но «три» так и не прозвучало. Сверху донесся грохот выбитых дверей и душераздирающие крики монахов, которые оборвались слишком быстро.
Хаурус вошел в собор не как гость, а как хозяин. Его демоническая аура заставляла вибрировать сами стены, с икон осыпалась позолота. За ним, двигаясь с пугающей, ломаной грацией марионеток, шли дети-демоны.