Чуть морщась, он несколько раздраженно продолжал:
– Это нужно сделать очень быстро. Он нам опасен. Пока жив этот человек, мы бессильны. Он окружил Раббэля преданными людьми, которые защищают его, как эти скалы Рекем.
– Так значит, главная цель все же Раббэль, – замирающим голосом произнес Дримиле полувопросительным тоном. – Неужели вы собираетесь… царя?..
– Цыц! – сердито оборвал его Молест. – Не твое дело знать, что мы собираемся делать. Ты должен выполнять мои приказания не рассуждая, вот и все.
Неожиданно агент покачнулся и медленно опустился на колени.
– Господин, пощадите меня. Я готов вам служить – собирать сведения, доносить, но убить… я не смогу.
Римлянин презрительно скривил губы:
– Да не бойся ты. Я прекрасно знаю, что у тебя кишка тонка. Это сделает другой человек. Твое дело – всего лишь раздобыть нужную информацию: чем планирует заниматься Саллай до следующих календ. Особенно обрати внимание – где и когда его можно застать одного или с одним-двумя людьми. Насколько я знаю, он довольно смел и часто ходит без охраны. Так вот, все вызнаешь точно, составишь график и передашь послезавтра в полдень на рыночной площади человеку, который назовет тебе пароль…
– Тот же, что и сегодня?
– Не перебивай! Другой. Запомни хорошенько: пароль – periculum in mora[3], отзыв – alea jacta est[4]. Все понял?
– Да, господин.
– Ну так за дело. И смотри, без колебаний. Помни: один неверный шаг – и ты покойник! Vale![5] – Марк Молест небрежно кивнул поникшему собеседнику и, запахнувшись в плащ, быстро вышел.
Оставшись один, Дримиле некоторое время стоял замерев, затем, словно очнувшись от забытья, растерянно огляделся и, тяжело вздохнув, побрел к выходу. Осторожно выглянув наружу, он несколько мгновений всматривался в сгустившуюся темноту холодного вечера, поеживаясь от пронизывающего ветра, потом набросил на голову капюшон и, крадучись, стал пробираться среди куч строительного мусора. Выйдя на дорогу, лазутчик бросил последний взгляд на место тайной встречи, горько усмехнулся и торопливо зашагал по направлению к скалам, окружающим город.
Возле недостроенного дворца стало тихо и пустынно. Воцарившееся безмолвие нарушал лишь нежный шелест пальмовых ветвей, колеблемых усиливающимся бризом. Вдруг в эту мелодию вторгся посторонний звук – со второго этажа постройки осыпалось несколько мелких камешков, затем послышались неспешные мягкие шаги, и в проеме бокового входа показалась фигура человека в длинном темном плаще. Высокий худощавый мужчина постоял, прислушиваясь, затем, убедившись, что вокруг никого нет, легко спрыгнул вниз и, завернув за скалу, углубился в чащу масличных деревьев. Отвязав спрятанную в зарослях лошадь, он вывел ее на дорогу и поскакал в сторону Рекема.
Вымощенная известняком мостовая вскоре привела всадника к выложенной из камней дамбе, которая защищала город от зимних паводков. Поднявшись по ее пологому склону, а затем спустившись, он оказался внутри узкого каньона, по обе стороны которого располагались неглубокие ниши. В нишах, кутаясь в плотные шерстяные плащи, стояли часовые. Один из караульных решительно двинулся было навстречу приближающемуся
всаднику, взяв наизготовку короткое копье, но тут же, узнав друга царя Саллая, склонился в почтительном поклоне и посторонился, давая дорогу.
– Все в порядке? – спросил Саллай стражника, спешиваясь.
– Так точно, господин мой, – отрапортовал тот.
Подбежавший конюший принял у советника царя поводья и повел лошадь в стойло, расположенное тут же неподалеку в широкой нише.
– Среди проезжающих сегодня никого подозрительного не заметили? – продолжал расспрашивать Саллай.
Караульный добросовестно задумался:
– Вроде нет. Обычный набор: купцы, ремесленники, пастухи, землепашцы. Словом, все, кто обычно толчется на ярмарке. Разумеется, иноземцев много.
– Римляне были?
– Из незнакомцев сегодня свидетельство о римском гражданстве представили только двое – один художник, второй торговец. Имена я запомнил – Гай Антоний Пиктор и Секст Фабриций Курсор. Всего за день проехали шесть римлян, но остальных четверых мы знаем, они часто бывают в Рекеме. А основной поток помимо наших – эллины, египтяне, евреи.
– Значит, никто не бросился в глаза как, скажем, похожий на соглядатая?
– Нет, господин мой, иначе мы задержали бы этого человека.
– Ну ладно, молодцы, – Саллай устало вздохнул и направился к нише с фронтоном, в которой располагались шесть каменных бетэлей набатейских богов.
Почтительно поклонившись божественным защитникам города, он прошел дальше к лестнице, уходящей в глубь скалы.