Сайрак яростно запулил кубком в угол. Марех терпеливо ждала, делая вид, что рассматривает ногти.
- Правда, - продолжал, немного успокоившись, Сайрак, - и у них много на соль отправились, ха! Так что, теперь снова мир, согласие, дружба народов! В городе болтают: собрались, мол, командиры наши да дворяне большую встречу устроить, потому что нельзя так дальше продолжать. Их величеству Ламире тоже не худо бы присмотреть за тевадством нашим! Тевад Красень вроде даже в столицу, во Мзум, собрался. Решил сам просить войск, не иначе.
- Войск? - повторила Марех, кусая губы.
- Ага, - Сайрак слез с кровати, поднял кубок и, слегка пошатываясь, направился к столу, где стоял кувшин. - Меч - лучший миротворец!
- Так что случилось с Зезвой и Горемыкой? - тихо спросила Марех.
- А, с этими... Кузнеца убили, а Зезва живехонек, хоть и...Нашли мы его рядом с кладбищем, сидел возле коня, бледный как смерть. Причем, с перевязанной раной, так аккуратно перевязанной. На цвинтаре - словно смерч прошел. И еще, - Сайрак глотнул вина, причмокнул, - крысолюдов там нашли дохлых. Горелых. Их просто поджарили, как рыбу на вертеле!
- Виртхи, - Марех прищурилась. - Интересно...
- Ну! - Сайрак икнул, уставился на девушку. - А ты, э... знаешь про ви...ик...ртхов, а?
Марех заулыбалась, заурчала и прижалась к офицеру, который сразу задохнулся от тепла девичьего тела, окончательно теряя осторожность.
- И еще Зезва толковал что-то про восьмирукого, рвахела, представляешь?
- Надо же, - Марех ничем не выдала напряжения.
- О, Марех, о...ты убиваешь меня...
- Сайрак, любимый... а тот страшный рвахел, он, наверное, хотел Зезву вашего убить?
- Не...нет! Не убил, в общем. Да я и не услышал толком. Зезва с дружками своими, монахом и пареньком худющим, при мне особо не распространялись. Секретники, мать ихню! Но кое-что я услышал. Цветок Аж... нет, Ужвана какой-то...
Марех широко раскрыла глаза, но поправлять захмелевшего мзумца не решилась.
- ...а восьмирукий тоже там оказался. Видать, с виртхами бой вели. Ах, жаль, не было меня с ними! Ужо я бы крысолюдам вставил!
'Радуйся, дурачок, что тебе не вставили! - думала Марех, нежно покусывая мочку уха Сайрака. - Хвали своих Ормаза с Дейлой, что не попал водяным в лапы...'. Кудиан-ведьма содрогнулась. Повелитель Кудиан, виртхи! Выходит, Снежный Вихрь оказался-таки рядом с Зезвой Ныряльщиком. Но почему не убил его, почему? И, откуда там взялся Цветок Эжвана? Неужели схлестнулись белые и темные квеши? Ну, конечно! Что, что там произошло на самом деле? Рокапа лопнет от любопытства. И злости, ведь юный рвахел не сумел прикончить Ныряльщика. Но, может, он убьет его вскоре? Ладно, со Снежным Вихрем она еще поговорит... А этот человек неплох в постели. Образ рыжей опахальщицы сработал хорошо. Ведьма улыбнулась.
Сайрак громко захрапел, раскинув ноги и выронив кубок. Марех некоторое время прислушивалась к храпу, затем повела пальцами, и офицер задышал свободнее. Кудиан-ведьма не выносила храпа. За окном барабанил дождь. Подставив ладонь под голову, Марех долго смотрела, как Сайрак мерно вдыхает и выдыхает воздух. Что-то незримое шевельнулось в душе ведьмы, но она тряхнула головой, словно отгоняя от себя крамольные, неподобающие мысли. Крамольные, да... Марех соскользнула на пол, прошлепала босиком к большому, во весь рост, зеркалу, что высилось рядом с пылающим огнем в камине. Всмотрелась в отражение. Рыжие волосы - красиво. И почти ничего не потребовалось менять, лишь цвет волос, да немного изменить форму носа, а так... Так она же осталась Марех. Ведь она...кудиан-ведьма! Хоть и человек. Да, она - человек, а не дедабери, как погибшая от руки Ныряльщика Миранда или Рокапа. У Марех нет хвоста. Не ткаесхелхка, как черноокая Сарис. У кудиан-ведьм нет дурацкого разделения на расы и народы. Они все служат Кудиану. Марех улыбнулась, оглянулась на посапывавшего Сайрака. Ах, ты, снова захрапел! Ведьма села рядом с мзумцем, поднесла ладонь к его лбу, и офицер счастливо заулыбался, переворачиваясь на бок.
- Спи, рубака.
Она осторожно улеглась рядом и задумалась. Тяжелые капли стучали в окно. В камине потрескивали дрова, было тепло и уютно. Рыжеволосая тихонько вздохнула и, повернувшись к Сайраку, положила голову ему на плечо. Рвахел, Зезва и Совет подождут. Вскоре Марех мирно спала, прижавшись к офицеру, и в первый раз на многие годы ей было хорошо и спокойно.
- Что там? - спросил Зезва, поднимая голову.
- Похороны, - мрачно ответил отец Кондрат, указывая на длинную траурную процессию, преградившую им путь. Каспер слез с коня и понуро смотрел на вереницу людей, сопровождающих гроб с телом совсем еще юного парня. Выли женщины. Зловонная вода бежала по сточным канавам, и блестело солнце в лужах на брусчатке. Изредка хлопали ставни, выглядывали зеваки, из тех, кто любит поглазеть на чужое горе, удобно устроившись в мягком кресле.