Монах молча отвернулся. Зезва пнул носком сапога камешек. Сорвал себе свежую травинку. Каспер о чем-то размышлял, и, казалось, почти не прислушивался к разговору. Мурман прочистил нос.
- Данкан теперь в Элаве, отлеживается. Его там охраняет целая армия. Королева Ламира так встревожена случившимся, что выделила отряд Телохранителей, а то, не дай Ормаз, еще кто-нибудь покусится на драгоценную жизнь ее любимчика! Твою мать.
Порыв ветра заставил всех поежиться и плотнее закутаться в плащи. Лишь Мурман, как ни в чем не бывало, стоял с открытой волосатой грудью, и задумчиво покручивал черный ус.
- Вот такие дела, господа, творятся в славном тевадстве нашем! Про рвахела поговорим еще обязательно.
- Где Ваадж? – спросил Зезва.
- Чародей? – усмехнулся тевад. – Как же, готовится наверное к собственной речи на завтрашнем сборище.
- Тебя позвали, светлейший?
- А как же! Не кривись, сынок, обещаю все рассказать моему верному гонцу. К тому же… - Мурман пристально взглянул на Ныряльщика. - Гостей где устраивать будешь, а? Сказать Аристофану, чтоб готовил комнаты?
- Не стоит, светлейший, спасибо. Поедем ко мне.
Тевад скрестил руки на груди, поскреб щетину на подбородке. Отец Кондрат и Каспер переглянулись.
- Предупредил? - спросил, наконец, Мурман, принимаясь чесать грудь. Черные, с проседью, волосы светлейшего развевались на ветру. - А то, знаешь ли… - он покосился на спутников Зезвы.
- Все в порядке, - улыбнулся Ныряльщик, - гостей примем, как следует.
- Вот и отлично, дуб меня дери, - Мурман гикнул, выхватил меч и воинственно закрутил над головой. - Что ж, пошли тогда, Аристофан наверняка лошадей подготовил уже. Да не дергайся, юноша, сын Победителя, накормили и напоили ваших кляч, ха-ха! Едем в Горду, а по дороге расскажете все в подробностях. Я, между прочим, твой сюзерен, Зезва, так что не хрен хмуриться мне здесь, уф! Ну, шевелитесь же, едрит вашу жизнь, э! Я не собираюсь тут на сквозняке до вечера торчать! Еще простужусь… Аристофан, коня! Аристофан!!
Девушка открыла глаза. Осторожно повернула голову. Постель. Чистая и мягкая. Пахнет травами. Она осторожно пошевелила сначала руками, затем ногами. Боли нет, только слабость. И голова немного кружится. Где она? Воспоминания яростной волной окатили ее тело, дрожью прошлись по пояснице, растворились в дернувшихся пальцах. Пропасть. И камни. И та, что спасла… Шелест и шум шагов. Девушка повернула голову в сторону источника шума.
- Не кричи, - раздался низкий приятный голос. – Это я тебя принесла сюда. Красивая комната, не правда ли?
Девушка сглотнула и машинально кивнула, соглашаясь, что и в самом деле, комната приятная, светлая, пол чисто выметен, а на большом столе возле окна стоит ваза с розами.
- Не смотри так, розы из оранжереи.
Хозяйка приблизилась к кровати, но садиться не стала.
- Как тебя зовут, юная искательница острых ощущений? А как еще назвать молодую особу, шастающую по лесам, где полным-полно разбойников, дэвов и других неприятных личностей, никак не подходящих для общения, а? Молчишь? Может, ты немая? Да нет, когда я тащила тебя сюда, твой рот не останавливался, клянусь Памятью! Ну?
Девушка молчала, съежившись под одеялом. Обладательница приятного голоса вздохнула. Зашелестела подолом платья. Повернулась, собираясь выйти из комнаты.
- Аинэ. Меня зовут Аинэ, госпожа, - девушка рассматривала хозяйку, широко раскрыв глаза цвета морской воды. Светло-русые волосы разметались по подушке. – А ты…ты…
Хозяйка обернулась. Аинэ сдержала дрожь, прикусила губу. Нашла в себе силы взглянуть в эти странные глаза, черные как ночь, с огромным продолговатым зрачком. Глаза, над которыми чуть свисают веки в форме неправильного полукруга. Рисунок в виде третьего глаза на высоком лбу. Узкий нос с маленькими ноздрями, пухлые губы в окружении сетки морщин, что въелись в кожу цвета мрамора. Длинные руки с…с…Аинэ судорожно вздохнула…с еле заметными перепонками между пальцами. Красивые длинные ногти. Волосы. Черные, длинные, падающие за спину. Небольшая проседь на висках. И рост. Огромный, гигантский. Как у дэва.
- Аинэ, - медленно повторила великанша, кивая головой. - Говорить ты не разучилась, это хорошо. Не дрожи, умоляю тебя! Я не дэв, ведь именно это ты сейчас подумала. Варить суп из тебя не стану. Было б из чего – кожа да кости! Закрой рот. Есть хочешь? Вижу, что хочешь! Вот чистая одежда. Жду тебя на кухне. Налево, по лестнице вниз. Снова налево. Ясно?
- Госпожа?
- Ну?
- Я…простите великодушно…
- Ох, Память Святая, да не запинайся ты, говори!