- Нельзя так, - воскликнул монах, - нельзя!
- Почему, отче? - спросил молчавший до этого Зезва. - А если бы у тебя овсянники родных вырезали да дочку пятилетнюю изнасиловали, как бы ты поступил, а?
Брат Кондрат взглянул на Ныряльщика, отвернулся.
- ... Иос уже собирался подать знак, чтобы храм подпалили.
- Но ведь, - Зезва впился глазами в джуджу, - малышня же...
- Подняли дети плач и крик. И случилось непонятное: упал на колени суровый рыцарь Альберт Иос. Повторял вслух имена детей своих и жены... Плакал долго, бил кулаками о землю. Взглянул затем на воинов своих - те поняли все без слов. В общем, освободили детей и баб.
- А мужчин? - повернулся брат Кондрат.
- Всех повесили. Никого не пощадили...
- Переночуем, и с утра - в путь, на Мзум! - сказал брат Кондрат, устраиваясь поудобнее. Зезва сонно кивнул. Сандр и Евген сидели рядом, заворожено рассматривая языки пламени, что возносились высоко вверх, разбрасывая золотистые сверкающие искры. Напротив нахохлились два джуджи - Пантелеймон Одноглаз и его племянник Густав Планокур. Уже почти стемнело, на небе зажглись первые звезды.
Накануне вечером отряд Огрызка снялся с места и отправился по тракту на Горду. Командор Джуджей попрощался с путниками, пожелал им счастливого пути, уважительно пожал руку Зезве. Выяснилось, что двум синим джуджам по пути с Зезвой - они тоже направлялись в Мзум. Поэтому, к всеобщему удовольствию, маленький отряд пополнился двумя бородачами. Зезва был особенно доволен, ведь два лишних топора никогда не помешают, особенно на пустынной дороге.
- А еще говорят люди, - сказал Густав Планокур, - будто война скоро будет.
- Война? - фыркнул брат Кондрат. - Чего это? Не навоевались еще?
- Эх, отче, - усмехнулся Пантелеймон Одноглаз. - Никогда война не наскучит людям. Гораздо веселее рубить головы, чем вспахать и засеять поле. Не говоря уже об урожае! Крут ты неимоверно, когда на коняке врываешься во вражескую деревню, да факелом размахиваешь, ох, как крут, клянусь усами бабушки! А то, что скоро будет война, это как пить дать, слишком уж долго мир у нас тут! Надоело это всем, скажу я вам.
- Разве мир и спокойствие могут надоесть? - насупился брат Кондрат. - Не верю!
- Уж поверь, святой отец, - Одноглаз хмыкнул, потянулся. - Мир ведь что это? Так, скукотища одна. Благородные человеки не могут подвигов совершать. Оно ведь как: деву чтобы спасти там, или с триумфом в город с трофеями въехать - для этого потребно войнушку затеять, и нехилую! Иль разбогатеть нужно купцу, к примеру. Когда самые большие заказы на провизию и одежду? Верно, в войну! А доспехи? А оружие? Воистину, война есть наисовершенненйшее и наиудачнейшее изобретение человеков!
- Человеков? - спросил брат Кондрат. - А вы, джуджи да ткаесхелхи, можно подумать, ангелы с крыльями! Или не воевали в свое время?
- Воевали, - согласился Одноглаз. - Ткаесхелхи, те вообще, скоро окончательно в дикарей превратятся. А какой могущественный народ был, а?
- Говорят, - вмешался в разговор Зезва, - что ждут они некоего мессию, который поведет их в новый, светлый мир.
- Сказки! - фыркнул брат Кондрат.
Неожиданно заговорил Евген.
- Не шкашки, дедушка Кондрат, не шкашки! Ткаешхелхи дошдутся мешшию, так папа рашкажывал.
- Евген, умолкни! - Сандр дал брату легкого подзатыльника. Тот обиженно надулся и отодвинулся. Зезва приподнялся на локте.
- Евген, а что еще рассказывал папа?
В наступившей тишине было слышно, как шипит и волнуется костер. Из леса уже доносились ночные звуки и шорохи. Где-то далеко раздался вопль.
- Очокоч, - поежился Зезва. - Сюда чтоб не приперся, стаховидл...
- Чуды тракт стороной обходят, - покачал головой Одноглаз, с удивлением рассматривая Евгена, словно видел мальчика в первый раз.
- Зезва, оставь парня в покое, - отец Кондрат с кряхтением поднялся. - Дровишек бы еще нам.
- Не хватит до утра, или как? - удивился Густав Планокур.
- Вроде б должно, но я схожу, хвороста насобираю.
- Дедушка Кондрат, я ш тобой! - Евген вскочил и вцепился в руку монаха. Брат Кондрат покачал было головой, но потом передумал.
- Ладно, сорванец, пошли. Будешь меня охранять!
- Конечно, буду! - радостно заулыбался мальчик, торжествующе оглядываясь на насупленного Сандра. Старший брат явно не одобрял инициативу Евгена, но ничего не сказал, только поближе придвинулся к костру.
Весело переговариваясь, монах и мальчик скрылись в темноте. Зезва вдруг забеспокоился, сел и потянулся к мечу. Джуджи непонимающе уставились на него.
- Ты чего дергаешься, человече? - спросил Одноглаз. - Рядом они, голоса не слышишь, или как? Соберут ветки и вернутся. Костер, чай, в Мзуме виден! Заместо ориентира.