- Конечно, кивец. Понимаю. Ведь после Мзума придет ваш черед.
Тарос Ун накинул капюшон. Корабль лениво покачивался под усиливавшимся дождем.
Виртх высоко подпрыгнул. Скрюченное, извивающееся тело перевернулось в воздухе, и с шипением преградило дорогу Зезве. Ныряльщик резко повернул вправо, увлекая за собой Горемыку.
- Спрячь кинжал, - прохрипел Зезва, делая гигантские скачки, - не трать силы, еще успеешь...
Еще два монстра приземлилось перед людьми, отрезая дорогу. Шипение усилилось. На какое-то мгновение Зезва встретился взглядом с одним из виртхов. Красные глаза чудовища вспыхнули. Тонкие, покрытые слизью руки растопырились в разные стороны, из длинных грязно-зеленых пальцев вылезли когти, похожие на острия ножей. Крысиное рыло виртха ощерилось двумя рядами желтых зубов. Хвост бил по земле. Зезва поднял меч Вааджа над головой, чувствуя, как вибрирует оружие. Голубоватый свет, бивший из клинка, освещал сероватые монолиты могильных камней и почерневшие, полуобвалившиеся ограды. Закапал дождь. Зезва и Горемыка стали спина к спине. Виртхи приближались, шипя. Крысоподобные тела припали к земле, некоторые виртхи взобрались на склепы поблизости, и заняли позиции там, сгруппировавшись для прыжка.
- Крысолюды, - прошептал Горемыка, чувствуя, как дрожит спина Зезвы. Или это его бьет дрожь? - Ужас ночи...
- Виртхи, - пробормотал Зезва, медленно поднимая меч над головой и описывая полукруг. - Что, душевник, думал, они только в сказках? Надо же, как повезло, на манер Мунтиса сразимся с водяными! Глядишь, и войдем в историю...Курвова могила!
Три виртха прыгнуло, огласив воздух яростным шипением. Меч Вааджа сверкнул молнией, рубанул по крысиному телу. Зезва развернулся на месте, отпрянул, уклоняясь от второго крысолюда. Первый уже корчился на траве в предсмертных судорогах. Третий напоролся на выставленный кинжал Горемыки. Когти чудовища со скрежетом прошлись по лезвию, виртх по инерции пролетел дальше и встретился с мечом Зезвы. Ныряльщик повернул лезвие, рванул назад, чувствуя, как поднимается волной ярость, вытесняя страх без остатка. Виртх повалился, дергая ногами. Второй крысолюд развернулся, припал к земле четырьмя руками-лапами. Горемыка с истошным криком бросился вперед, вонзил кинжал в зеленую, слизистую руку. Он метил в грудь, но страховидл двигался и реагировал слишком быстро. Виртх зашипел, стремительно перегруппировался, и бросился на душевника, выставив когти. Другие виртхи, окружив свои жертвы, следили за боем, но не нападали все сразу. Три молодых должны сами справиться с едой. Если они потерпят неудачу, тогда старшие вмешаются. Еда не уйдет. Всему свое время.
Зезва атаковал с полуоборота. Крысолюд отбился, выставив когти-ножи. Горемыка попытался напасть, но был отброшен с располосанным плечом. Шипение усилилось. Зезва припал на колено, сделал выпад. Виртх перевернулся в воздухе, атаковал сразу, будто и не приземлялся на мягкую траву. Ныряльщик попятился, едва не опрокинулся навзничь, но выставил меч, отбился с трудом. Крысолюд заверещал, растопырил лапы-ножи и подпрыгнул на месте, раскрыв пасть. Крысиные глаза горели адским огнем. Остальные виртхи подступили уже так близко, что Зезва чувствовал невыносимый смрад, исходивший от них: жуткую вонь сгнившей рыбы и болота. Со стоном поднялся Горемыка, сжимая рваную рану на плече.
- Дуб мне в зад, - прошептал Зезва, затравленно оглядываясь. Выхода не было. Со всех сторон напирали крысолюды с горящими красными глазами. Даже если они прикончат третьего страховидла, что сейчас готовится к атаке, остальные прикончат их. Но почему они не нападают все вместе, сразу? Чего ждут?
Крупный виртх с жемчужным ожерельем на шее что-то прошипел, и молодой крысолюд, только что готовившийся к прыжку, нехотя отступил, не сводя глаз с Зезвы. Виртхи молча смотрели на людей немигающими глазами. Когти-ножи выходили и заходили снова. Зезва вдруг напрягся. Послышалось? Нет! Он схватил Горемыку за локоть. Кузнец поморщился: плечо адски болело.
Из-за покосившегося, полуразваленного склепа появились низкорослые фигуры, замерли за спинами виртхов. Ныряльщик поднял меч над головой. Это еще кто такие? Рядом вскрикнул от изумления Горемыка.
- Шлоф?!
Кривоногий вышел вперед. Крысолюды расступались, шипя и щелкая зубами. Белесые глаза Шлофа на мгновение задержались на виртхе с ожерельем, затем широко раскрылись, заметив кузнеца.
- Надо же, - рука с болезненно-белой кожей и странными, продолговатыми ногтями показалась из бесформенного балахона, указывая на людей, - кузнец Горемыка! Сосед моего приятеля Багша и дружбан Деяна! Какая встреча.