- Ах, ты, дуб нам всем в зад, - бормотал Зезва, сгорбившись в седле. - Если стрельнут сверху, не поможет ни лук, ни арбалет, едрит вашу мать...
Но опасения оказались напрасны, и все четверо благополучно проехали переулок, добравшись, наконец, до площади, где бурлил народ. Один из стоявших на балконе душевников смачно плюнул вслед.
Подъехав к волнующейся толпе эров, что толпились на площади, они остались в седлах, наблюдая за происходящим. Зезва ощупывал меч. Он уже сожалел, что решил узнать, что за крики несутся с площади.
- Площадь Брехунов! - объяснил Сайрак, указывая рукой с видом распорядителя, показывающего гостям достопримечательности.
- Почему брехунов? - удивился Каспер.
- Ха, а как, по-твоему, называть пустомель, что держат тут речи, а?
- Действительно, - проворчал Зезва, озираясь. Брат Кондрат молчал, все еще находясь во власти потрясения от встречи с неприветливым коллегой. Каспер разглядывал зевак, словно ища кого-то. С площади донеслись новые крики. Зезва привстал в стременах.
- Люди славного города Цум, солнечники! Добрые подданные королевы Ламиры! К вам обращаюсь я, гамгеон Даугрема, вы знаете меня! - высокий и болезненно бледный человек нервно сжимал в тонких руках отороченную мехом шапку. Он стоял на помосте посреди площади вместе с группой мрачных людей, на вид военных, судя по их кольчугам и шишакам со шлемами. Кое на ком краснела форма Корпуса Телохранителей. Гамгеон Даугрема закашлялся, сжал шапку еще сильнее, и сделал шаг вперед. Карие глаза лихорадочно скользили по толпе, словно ища поддержки. Коротко стриженные темные волосы блестели серебром седины. - Я - гамгеон Антан, пришел в мзумский город, чтобы поведать о том, что творится к северу от Цума! Старцы душевников созвали Большой Сход в Святой Роще три дня назад!
Толпа зашумела, раздались гневные крики. Зезва встревожено оглянулся на Сайрака. Но офицер с довольным видом внимал оратору и даже слегка кивал.
- Старцы душевников объявили, что все Душевное тевадство больше не принадлежит Мзуму, - продолжал Антан, - что их пращуры были завоеваны солнечниками! Они принесли жертву священному дубу...
Толпа забурлила еще сильнее.
- Богохульники!
- Ересь!
- Погань душевничья!
- Смерть им, смерть!!
Антан поднял над головой худые руки и потряс кулаками.
- Теперь они собираются требовать от нашей госпожи Ламиры независимости! Хотят отделиться от Солнечного королевства, хотят развалить Мзум! Я пришел к вам с этой вестью, но что увидел здесь?! В городе шляются вооруженные разбойники из Душевного Отряда, так они называют свои шайки! Южные Ворота охраняют вооруженные бандиты. Кто дал им это право? Почему честные мзумцы должны терпеть произвол пришельцев-душевников? Наши предки приютили их, когда они бежали от войны с Элигером, и вот как, значит, они платят за добро?! Пригрели мы вешапов и гвелешей на груди! К северу от Даугрема все, кто разговаривает на мзумском языке подвергаются унижениям и издевательствам. Наших эров гонят с базаров и ярмарок, а тех, кто артачится, нещадно избивают! В горах, на границе с Директорией, появились странные и опасные люди. Они разговаривают на языке барадов, родичей душевников, тех, кто живет за Большим Хребтом, в пределах Элигершдада!
- Ах, ты, коготь Кудиана, - донеслось до Зезвы удивленное бормотание Сайрака. - Барады тут, да еще и с оружием?
Зезва повернулся к Касперу и отцу Кондрату.
- Пожалуй, нам пора. Эй, Сайрак!
Солнечник неохотно кивнул.
- Действительно, едем.
Сайрак двинулся вперед, свернув на довольно широкую улицу. Шум и гомон толпы стали постепенно утихать.
- Расслабьтесь, судари мои, - не оборачиваясь, проговорил Сайрак. - мы в мзумском квартале.
Услышав это, посланники Ламиры перестали пялиться на окна, хотя Каспер так и не убрал лук, чем вызвал молчаливое одобрение Зезвы и грустную улыбку отца Кондрата. Монах, казалось, о чем-то мучительно размышлял, опустив голову. Зезва оглянулся на Площадь Брехунов.
- Сайрак?
- Да?
- Это правда, что рассказывает Антан из Даугрема?
Офицер скривился, словно проглотил сгнившее яблоко.
- Совершеннейшая правда, господа-посланники! Душевники уже давно мутят воду, всё мечтают о независимой Душе!
- Душа? - встрепенулся брат Кондрат, словно очнувшись.
- Ну, да, - Сайрак смерил его взглядом. - Они ж душевники, да поглотит их Кудиан! Представьте только, страна с названием 'Душа'! Вот дурни.
Мимо промчалась стайка ребятишек. Завидев всадников, они разразились приветственными криками.
- Слава Мзуму, слава королеве Ламире!
- Слава! - Сайрак милостиво осклабился и даже поднял руку в перчатке. Восхищенная детвора застыла с раскрытыми ртами. Отец Кондрат принялся благословлять их, осеняя знаком Дейлы.
- Любите людей, - тихо говорил монах, - почитайте родителей, не делите ближних на своих и чужих, помните, все люди - дети Ормаза и Дейлы.
- И душевники? - спросил один чумазый мальчуган. - А вот папа говорит, что они все - бродяги и разбойники!
- Твой отец неправ, - строго сказал брат Кондрат. - Светлоокая Дейла любит своих детей, и душевники такие-же её чада, как и все остальные люди. Ясно?
- Да, отче, - послушно закивали маленькие цумцы, восторженно косясь на доспехи Сайрака.
- Ну, идите себе, с Ормазом!
Брат Кондрат проводил детей взглядом и повернулся.
- Дурные дела творятся в этом городе, - печально прогудел он. - Зараза проникла даже в сердца ангелов - наших детей! А тот брат, что не захотел даже поговорить со мной, я не могу до сих пор придти в себя... Не могу! Что ты смотришь на меня, Зезва Ныряльщик? Давно не видел, а?
Сайрак подпрыгнул в седле и воззрился на Зезву округлившимися от изумления глазами. Зезва нахмурился. Ну, кто тянул за язык этого монаха?
- Ныряльщик Зезва? - наконец обрел дар речи Сайрак. - Вот это да! Уж теперь душевная банда у нас попляшет, дуб им всем в зад, охо-хо!
Ожидавший совсем другой реакции Зезва сердито пришпорил Толстика, который с самым недовольным видом прибавил шагу. Сайрак еще пару раз восхищенно цокнул языком, затем подбоченился еще горделивее и двинулся следом. Теперь его взгляды на Зезву были преисполнены уважения.
- Горемыка! Горемыка, где ты?
Тишина.
- Горемыка!! Долго я должна ждать тебя?
Молодая красавица - эрка всплеснула руками и негодующе нахмурилась. Ну, куда он запропастился опять, этот душевник? Даром, что муж, а ведет себя, словно дитя неразумное. Девушка оправила складки платья с мзумскими узорами, смахнула с длинной черной косы паутинку и присела на скамеечку под виноградником, на котором уже созревали золотые гроздья винной ягоды. Эрка улыбнулась. Скоро, совсем скоро начнется винный месяц, и они с мужем и всей многочисленной родней будут убирать виноград. А потом, когда драгоценные плоды окажутся в больших плетеных корзинах, настанет пора давить сок. Вместе с девушками и женщинами она будет весело давить сочные ягоды босыми ногами. Улыбка девушки стала еще шире. Шорох заставил ее обернуться. Она не успела вскочить, так как очутилась в могучих объятиях мужа.
- Атери, радость моя! - великан-душевник радостно засмеялся и поднял запротестовавшую жену в воздух.
- Осторожнее, ты, душевник неотесанный! Где ты был, Горемыка? Неужели кузница важнее семьи? И в чем это ты вымазался опять?
Атери вырвалась из объятий мужа и, отступив на шаг, придирчиво осмотрела его с головы до ног. Тот смущенно потупился, неловко пряча за спиной огромные ручищи. Затем шмыгнул носом, провел рукой по всколоченным рыжим волосам. Атери ждала ответа, уперев руки в бока.
- Я муку принес, - сообщил Горемыка, улыбаясь.
- Ах, вот в чем ты вымазался! - Атери покачала головой. - Весь белый, как Снежный Дед!
- Да, клянусь Священной Рощей! - засмеялся Горемыка.
- Голодный, наверное? - сменила гнев на милость Атери.