- Что бы не случилось, Горемыка, не сбавляй шагу. Если отстану или что случится, беги, не оглядывайся!
- Шутишь, мзумец?! Да за кого ты меня при...
- За барана, сунувшегося на заброшенный цвинтарь ночью! - рявкнул Зезва. - На кладбище, где явно что-то не так, судя по тому, как беснуется моя железяка! И я такой же баран, курвова могила!
Громкое, закладывающее уши шипение обрушилось со всех сторон.
- Горемыка, бежим!
Они бросились по заросшей травой тропинке, виляя между могильных камней. Луна безучастно наблюдала за призрачной погоней. Боковым зрением Зезва с ужасом заметил новые черные тени, появившиеся слева и справа. Теперь шипение раздавалось не только за спинами задыхавшихся беглецов, но и по бокам. Несколько фигур мчалось параллельным курсом, с явным намерением взять людей в кольцо, отрезать единственный путь к противоположному концу цвинтаря.
- Кто...это... такие...? - Горемыка из последних сил прибавил ходу, больше всего боясь споткнуться.
- Вир...тхи... - отвечал Зезва. - Смерть!..
Снежный Вихрь внимательно посмотрел на бледное лицо человечихи. Затем скользнул взглядом по животу Атери, и снова уставился на лицо. Черныш тихо рявкнул, словно призывая Снежа не торопить хозяйку.
- Нужно идти, - напомнил рвахел мягко, - нас ждут.
Атери открыла глаза. Влажная стена, к которой она прислонилась, холодила спину. С черного потолка капали тяжелые капли. В катакомбах пахло сыростью и грибами. Неровное, волнующееся под порывами ветра пламя факела освещало мрачные заросшие травой стены и черную пропасть тоннеля. Они уже проделали длинный путь, и несколько раз девушка просила своего странного спасителя о передышке. Рвахел сначала возражал, но потом, присмотревшись к Атери и встретившись глазами с Чернышом, согласился.
- Мы ушли недалеко. Виртхи наверняка уже спустились и преследуют нас. Нельзя медлить, человечиха!
- Меня зовут Атери!
- Атери.
Девушка с сожалением оттолкнулась от стены и погладила завилявшего хвостом Черныша. Тошнота отступила. Она повернулась к Снежу.
- Кто ты? Почему спас меня? Кто такие виртхи, и что нужно от меня тому кривоногому человеку?
Снежный Вихрь молчал. Он слушал катакомбы.
- Кажется, я знаю, кто ты такой, - тихо продолжала Атери, - слышала от матери. Рвахел, восьмирукий. Ужас ночи и профессиональный убийца...
Снеж молчал.
- ... живущий далеко в заснеженных и неприступных горных ущельях, - Атери не сводила с восьмирукого взгляда. - И вот он является, чтобы спасти меня от каких-то ужасных существ. А Черныш даже не зарычал на тебя. С ума сойти! И... я хочу, что мы пошли назад.
- Невозможно, - сказал рвахел.
- Почему? - воскликнула девушка. - Там мой дом, вот-вот вернется Горемыка! Слышишь, мой муж должен вернуться!
- Виртхи там.
Атери широко раскрыла глаза, словно до нее только сейчас дошел страшный смысл этих слов.
- Виртхи... - она опять присела, прижала к себе довольно заурчавшего Черныша. - Так как тебя зовут?
- Снежный Вихрь.
- Снежный Вихрь, - повторила девушка. - Странно, но я совсем не боюсь тебя.
- Нужно идти.
Они двинулись дальше. Черныш бежал впереди, то пропадая в темноте, то появляясь снова. Он подбегал к хозяйке, заглядывал ей в лицо и снова бежал вперед. Снеж то и дело оглядывался, нервно перебирая ножи.
- Что-то не так? - поинтересовалась Атери во время очередной остановки.
- Они идут.
Девушка попыталась что-то разглядеть в черноте тоннеля, но так ничего и не увидела. А вот рвахел напряженно всматривался туда. Мелькали ножи.
- Я ничего не вижу.
Снежный Вихрь молча поднялся и принюхался. Черныш вопросительно взглянул на него и умчался вперед. Атери вздохнула и поднялась. Темные круги снова пошли перед глазами, и девушка, охнув, грузно осела на камни. Снеж оглянулся.
- Извини, - прошептала Атери.
Появился Черныш, принюхался и вдруг зарычал. Атери испуганно сжалась. Снеж завертел семью ножами. Восьмая рука сжимала факел. Желтые глаза обратились к напряженно прислушивавшейся девушке.
- Я и Страж видим в темноте, факел нам не нужен. Одна из моих рук занята, хотя я мог бы использовать ее. Огонь я взял исключительно для тебя. Понесешь факел.
- Хорошо, - кивнула солнечница. - Но ты не ответил на вопросы. Почему ты спас меня? Кто или что эти виртхи? Откуда там взялись Шлоф и Деян? И почему Черныш не лает на тебя, в конце концов?! Ну, говори же, не стой, как столб! И Горемыка, мой муж, понимаешь? Горемыка...
Рвахел посмотрел на Черныша. Затем снова в тоннель. И тут Атери услышала. Шипение было еле слышным, но уже различимым. Снеж передал факел девушке, так и не удостоив ее ответами. Восьмой нож сверкнул в освободившейся руке.
- Виртхи. Бежим. Положи руку на ошейник Стража. Вот так. Стой.
Атери взглянула на рвахела исподлобья.
- Как чувствуешь себя?
- Нормально. Идем же! Черныш, рядом...
Тарос Ун, резидент разведывательной миссии в Цуме, старший командор секретных войск Великого Пространства Кив молча наблюдал, как дюжие кивские матросы хлопочут на палубе, готовя судно к отплытию. Ветер попутный, и на рассвете, с помощью Дажбога, они отчалят. Тарос подкрутил рыжий ус, расправил богатырские плечи и зевнул. Ночной Цум темнел перед ним, слегка покачиваясь в такт спокойному морю. Лишь тускло горели огни порта да поблескивали далекие факелы богатых домов, что примыкали к побережью. Накрапывал дождик, стало зябко и сыро. Кивец набросил капюшон. Уже далеко за полночь, но только недавно утихли крики и звон оружия, доносившиеся из города с вечера. Тарос ждал известий с берега.
- Господин?
Тарос Ун обернулся. Перед ним склонился в поклоне молодой моряк.
- Ну?
Матрос лишь указал кивком за борт. Старший командор все понял и быстро зашагал в сторону, куда указывал юнга. Сбросил раскладывающуюся лестницу, сбежал вниз, почти к самой черной, еле шевелящейся воде. Его ждали.
- Командор.
- Рад видеть тебя снова, Марен.
Они помолчали. С берега донесся чей-то истошный крик. Тарос вздрогнул, повел плечами. Возле воды еще прохладнее.
- Виртхи в городе, командор.
- Что?!
- Прошли вечером, через катакомбы.
- Кто призвал их? - воскликнул Тарос.
Собеседник ответил. Зажурчала вода. Кивец скрестил руки на груди, некоторое время размышлял. Затем взглянул на ночной Цум.
- Тарос?
- Да, Марен?
- Прилетела птица.
- Удод?
- Удод, - подтвердил Марен, не сводя глаз с кивца. - Так как? Все-таки отчаливаете?
- У меня приказ, - покачал головой резидент, - на рассвете поднимаем якорь.
- До рассвета есть время.
- Есть, - согласился Тарос, подставляя ладонь под редкие прохладные капли. Марен молча ждал ответа. Тихо журчала вода. С палубы донеслись голоса - боцман распекал провинившегося матроса. Крикнула рядом чайка.
- Марен.
- Да, командор?
Тарос Ун вцепился в поручни с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Марен терпеливо ждал. Наконец, кивец обратил к нему свое круглое лицо.
- Мы подозревали, кто мутит воду в Цуме. Знали, что Керж Удав направил сюда агентов. Несомненно, беспорядки - их рук дело. Директория Элигершдад не успокоится, пока Мзум не погрузится в хаос и войну. Не случайно Ламира решилась-таки прислать своих доверенных людей. Недостаточное и запоздавшее решение, клянусь Дажбогом! И что теперь? Душевники не угомонятся, рано или поздно гнойник лопнет, и вся гниль вылезет наружу.
- Но виртхи? - напомнил Марен.
- Да, - Тарос скривил губы, - знаю, что ты хочешь сказать, мой друг. Эмиссары Вольдемара не могли призвать виртхов. Им нет никакого дела до вражды квешей. Значит...
- Белые квеши, командор?
- Нет, - Тарос Ун покачал головой. Капюшон спал с рыжих волос, и капли дождя омочили лоб кивца. Он провел ладонью по лицу, размазывая влагу. - Уже осень, Марен. Ты не мерзнешь?
- Не мерзну, командор. Наоборот, так даже приятнее. Итак?
- Итак, - вздохнул кивец, - не мне тебе объяснять, кто мог призвать виртхов. Вопрос только - для чего?