- Что же теперь будет с бедной девушкой, сынок?
Зезва перевернулся на живот, положил подбородок на подставленные ладони. Каспер оторвался от созерцания заката и тоже смотрел на него. Глаза юноши были воспаленными и красными.
- Черные квеши увели Атери с собой. Будут беречь, как зеницу ока.
- Неужели несчастная девочка должна жить в подземелье? - воскликнул брат Кондрат, разрезая форель на куски.
- Нет, отче, - улыбнулся Зезва. - Я говорил уже, нам помогли некоторые силы, странные, и, казалось бы, никак не могущие действовать вместе. Из-за деревьев велся обстрел из луков. Профессиональные солдаты, курвова могила! И еще... Амкия сказал, что Атери отвели по секретному ходу к побережью. Добраться туда можно только этим ходом, тянущимся под Цумом. Там, вдалеке от чужих глаз, она будет жить. Там родит ребенка. Ведь Атери - наполовину квеш. С ней черный пес - Страж по имени Черныш. Ей там будет лучше. Виртхи не смогут добраться до нее, потому что...потому что со стороны моря ее тоже будут охранять.
- Кто?
- Могу лишь догадываться, Каспер, - Зезва перевернулся на бок, сел рядом с Каспером и взял из рук монаха кусок жареной рыбы. - Знаете, после боя, у склепа, там, где умер Горемыка, прямо на моих глазах... в общем, вырос цветок, ярко-красный, удивительно красивый. Никогда и нигде не видел я таких прекрасных цветов. Амкия сказал, что это...это тоже Цветок Эжвана.
Ныряльщик умолк, так и не прикоснувшись к остывающей форели. Взглянул поочередно на отца Кондрата и кусающего губы Каспера.
- И кажется мне, - грустно улыбнулся Зезва, опуская голову, - прав был старый книжник-рмен. Скоро история эта превратится в сюжет из баллад менестрелей. В песнях и стихах короли с тевадами, а может, и прекрасные дамы станут посылать доблестных рыцарей добыть Цветок Эжвана. Ведь не смогут люди забыть волшебный цветок, будут лунными ночами рыскать по старым цвинтарям в поисках чудесного цветка с огненными лепестками. Прекрасный Цветок Эжвана будет многих манить своей загадочностью и волшебством. Но немногие отыщут его. Вот только не перестанут люди жаловаться на недостаток деталей, подробностей, уточнений! Кто же этот Цветок Эжвана, что означает это название, почему в легенде нашлось место и восьмирукому рвахелу, и войне подземных чудов, и настоящей любви... Человек всегда хочет все знать. И, в конце концов, быль станет сказкой, над которой будут смеяться. Слишком все неправдоподобно, нереально, ненаучно. А человек - существо серьезное. Пусть себе дети фантазируют. А менестрели да сказочники...Кому нужны их басни? Сотворили б лучше что-нибудь такое, этакое, современное, из настоящей жизни взятое. А это? Цветок какой-то. Глупые сказки. Пустое чтиво. Эх, курвова могила...
- Род человеческий! - вздохнул отец Кондрат.
К рыбе так почти никто и не притронулся. Кваканье утихло, словно лягушки решили слегка отдохнуть, набраться сил перед грядущими концертами. Их благодарные слушатели молча сидели возле тлеющего костра.
- Он здесь, - вдруг нарушил молчание Зезва.
- Да? - принялся озираться брат Кондрат, пытаясь что-то разглядеть в сгущающихся сумерках. Каспер сохранял спокойствие, лишь положил на колени отцовский меч. Зезва поднялся, отряхнул штаны.
- Пришел, как и обещал.
Снежный Вихрь стоял перед тремя людьми, закутавшись в плащ. Глаза цвета золота молча рассматривали человеков. Затем взгляд рвахела остановился на монахе. Отец Кондрат вздрогнул, но выдержал, так и не опустив ресниц. Зезва кивнул Касперу, и они отошли в сторону, к самой кромке воды. Квакнула одинокая лягушка. Со стороны леса донеслось уханье - это филин, гроза мышей и зайцев, вылетел на ночную охоту.
- Рассказал, отче? - спросил Зезва, когда через некоторое время они сидели у огня и смотрели на мерцающее звездами небо.
- Да, - кивнул брат Кондрат, грея руки, - теперь что же, этот...восьмирукий пойдет убивать Данкана?
- Мы же не рассказали, кто убил его отца, - возразил Каспер.
- Не рассказали, - согласился Зезва, указывая на огонек, появившийся на противоположном берегу. - Видите? Он там. Думаю, рвахел будет идти за нами в Цум. Говорят, короли и тевады собираются встретиться для обсуждения накопившихся, мать ихню, проблем. Для сохранения долбанного мира в славных королевствах Солнечной Зари! Вот и мы, значит, едем домой. А восьмирукий - вместе с нами. Иногда мне кажется, что Ваадж был бы страшно рад, укажи мы ему на убийцу. Хотя...
- Он и сам узнает, верно? - спросил Каспер. - И почему тогда он ушел, не остался ночевать вместе с нами? Вы ж вроде теперь как побратимы, Зезва? Так ведь? Одной кровью помечены, одним боем соединены!
Ныряльщик ничего не ответил, отвернулся. Брат Кондрат покачал головой.
- Почему не остался здесь, с нами, спрашиваешь ты, сынок? Погодь, скажу, почему. Я предложил ему погреться возле костра. Знаешь, что он ответил? Эх, светлоокая Дейла и Ормаз-заступник! Я, говорит, не могу находиться рядом с кровавыми и жестокими чудовищами.
- Это он про кого? - раскрыл глаза Каспер.
- Про людей, - повернулся Зезва, - про нас с вами. И разве он не прав?
В ту ночь они долго не могли уснуть. Догорал костер, возле самого берега елозил сом, а из леса еще долго доносилось торжествующее уханье: то грозный филин нес смерть и ужас полевым мышам.
*****************************************************************
Был бы мёд, а муха из Элигера прилетит
Ветка гнется, пока молода, вырастет - не согнешь
Мзумские поговорки
Однажды коршун встретил сову.
- Какие у тебя нежные перышки! – восхитился коршун
- А сердце еще нежнее! – похвасталась сова.
- В самом деле? – взмахнул крыльями коршун. – Ну что ж, попробуем тогда!
И коршун бросился на сову, разорвав ее в клочья.
Элигерская поговорка
- Э? Повтори, мальчик.
- Учитель Кондрат, а правда, что Зезва Ныряльщик сам на четверть страховидл?
- Дейла-Заступница! Что это за сказки, сын мой?!
- Ну…люди говорят, отче.
- Люди! Не люди они, а людишки, которым след языки поотрубать! Ну, что смотрите, рты пораскрывав? Не был Зезва на четверть страховидлом, даже на полчетверти…
- Значит, на восьмушку, учитель?
- Молчи, негодник! Я вас научу, как себя вести в классе, школяры! Зезва по прозвищу Ныряльщик – человек и сын человека. Зарубите себе это на носу и…Молча-а-а-ть! Руки на стол, выпрямьтесь, ради Ормаза! Уф! Кай, налей мне воды.
- Несу, учитель!
- Давай сюда…уф, жарко сегодня… И сердце у него человеческое, слышите? Все поняли? Так, вижу, что все. Продолжим. Кай, на чем мы остановились?
- На том, как ткаесхелхи уничтожили лайимаров в Первую Древнюю Эру!
- Да не пищи ты! Голова болит, клянусь милостью Дейлы. Итак…
5. Последняя из Тех.
Худощавый мальчик лет десяти зачаровано смотрел, как бродячий акробат в блестящем разноцветном трико ловко жонглирует яблоками, подмигивая и ухмыляясь собравшейся вокруг детворе. Действо так захватило мальчика, что он вспомнил про младшую сестренку лишь когда та дернула его за рукав.
- Пошли, мама и папа будут шердиться, - прошепелявила девочка, щурясь от солнца.
Мальчик вздохнул, еще раз оглянулся на радостно визжащих и смеющихся сверстников, покрепче сжал руку сестренки и побрел по улочке вниз, прочь от торговой площади.
Они вприпрыжку подбежали к родительской лавке. Мальчик ловко увернулся от руки отца, что строго смотрел на него из-за прилавка, заваленного свежей рыбой. Мама всплеснула руками, но тут же повернулась к посетительнице, что выбирала себе рыбину покрупнее.
Дети заинтересовались покупательницей, принялись выглядывать из-за материнской юбки. Раскрыв рот, разглядывали сгорбленную фигуру, трясущиеся руки и уродливое сморщенное лицо. Отец нахмурился и хотел было велеть детям идти в дом, но старуха заговорила, тыкая в рыбу кривым пальцем.