- Господин, - запротестовал элигерец по имени Артар, высокий и кряжистый воин с черными как смоль усами и выдающимся вперед подбородком, - мы на вражеской территории и…
- Между Мзумом м Директорией, - снова прервал Элан, - нет войны. Наши страны – партнеры и живут в мире и взаимовыгодном сотрудничестве.
- Партнеры? Мой отец рассказывал мне, как он воевал здесь, в этом самом лесу под Гордой! Эта земля Элигера!
Элан Храбрый повернулся и посмотрел прямо в глаза солдату.
- Ты слишком много говоришь, Артар. Сейчас не время обсуждать политику. Не на кухне возле камина сидим.
- И впрямь, - вмешался второй элигерец, полноватый лысый человек с огромным топором за поясом,- умолкни, Артар, наконец! Господин дело глаголет! Да не будь я Шест, ежели не согласен с тобой! Не скаль зубы, про другое говорю!
- А какое, Шест?
- А такое, - лысый погладил топор, - что темнит наш душевник, мать его, ох, темнит! На кой ляд караван раздолбали? И какой? Посольский!
- Это было согласовано, - сказал Элан.
- А вырезать под корень всех тож согласовано? Мне посольских не жаль, пусть их души сожрет Кудиан! Ну, а ежели шум поднимется, трупы да доски обнаружат? Да ежели и не найдут ничего, тревогу поднимут как пить дать! Мзумские разъезды примутся рыскать по дорогам да трактам, в лес с собаками пойдут! Оно нам надо?
- Дня два не найдут, если верить Гишмару, - досадливо ответил Элан, в душе соглашаясь с солдатом. – За это время мы сделаем наше дело. Не забывай, Шест, без отряда рощевика не справимся, мало нас. А миссия у нас - не медведя подстрелить… Ну, хватит тут мокнуть. Едем дальше. Арарт, разведку на фланги и вперед!
Когда медведь вернулся на полянку, двуногих и след простыл. Правда, остался их мерзкий запах. Косолапый брезгливо рыкнул и снова ушел, тяжело елозя лапами по листьям и грязи. Ливень не прекращался. Медведь втянул носом воздух и пошлепал в лес. В конце концов, скоро он уляжется в берлогу и сладко уснет. А двуногие пусть себе ходят туда-сюда и воняют себе дальше.
- Обещайте мне одну вещь, - сказал Зезва, разворачивая Толстика.
- Какую? – с любопытством спросил Каспер, разглядывая забор из плотно пригнанных друг к другу камней и высокие ворота с двумя каменными петухами.
- Любишь ты загадками мозг травить, сын мой! – прогудел брат Кондрат, поднимая голову, чтобы рассмотреть множество хурмовых деревьев, ветки которых свешивались за забор под тяжестью дозревавших корольков. Несколько эрских домиков окружали маленькую двухэтажную усадьбу, расположенную на окраине городка Горды. Довольно хорошая вымощенная дорога привела их к этим воротам, за которыми уже надрывался от лая пес, громадный, судя по тени, что носилась взад и вперед под створкой. Зезва свистнул. Лай умолк, перешел в недоверчивое ворчание, а потом в радостное поскуливание. Ныряльщик слез с Толстика, кивнул двум эрам, что тащили мимо хворост. Вдохнул воздух полной грудью.
- Хорошо быть, наконец, дома! Гектор, тише ты… Каспер, отец Кондрат, не загадками я говорю, вовсе нет. Хочу пригласить вас ко мне. Мой дом - ваш дом, друзья. А насчет обещания…
Зезва улыбнулся краешком губ и снова повернулся к двум эрам, все еще глазевших на них, раскрыв рты. Забытые связки хвороста лежали на земле.
- Хозяйка дома, ребяты?
- Дома, господин Зезва, с утречка - та все во дворе сидит госпожа, ага, - закивал один из эров, тот, что был пониже и носил бороду лопатой.
- С самой зорьки лекарьством занята, страх! – подтвердил второй простолюдин, повыше и тощий, как жердь. - Ужасть, много немощных сегодня, уф! Дровосеки еще притащили парней двух-та, ноги переломали себе вчерась. А вот на дерево-та чиво лазишь? Тыдишь вниз кверху задницей и во: нога в лубках!
Ворота приоткрылись, и оттуда вылетел пушистый белый пес таких громадных размеров, что Каспер и отец Кондрат попятились к лошадям.
- Дейла-заступница, это собака или дэв? – пробормотал монах.
Зезва засмеялся, когда пес Гектор положил лапищи ему на плечи и облизал лицо. Взмахнул пушистым белым хвостом, и без тени смущения облизал сначала Каспера, а затем и мужественно державшегося отца Кондрата. На заборе сидело три белые кошки и лениво рассматривали гостей. Четвертый кот, огненно-рыжий, сосредоточенно вылизывал лапу, задевая ухом разбухшую и сочную хурму. Осмотрел результат и перешел на усиленной чесание правого уха посредством выгнутой задней лапы. Пахло горелыми листьями и дымом.
- Так и будешь держать гостей у ворот, негодник?! – раздался приятный женский голос. – Курвова могила! Учишь его, учишь, все без толку!
Наконец, ворота широко раскрылись, и обладательница приятного голоса показалась перед ними. Каспер судорожно выдохнул воздух, брат Кондрат что-то изумленно пробормотал. Зезва гладил рыжего кота, что бесцеремонно прыгнул ему на плечо прямо с забора.
- Добрый день, святой отец. Приветствую и вас, молодой рыцарь. Друзья Зезвы – желанные гости в нашем доме. Прошу.
Высоченная женщина в длинных одеяниях и низко опущенном свободном платке, из-под которого чернели длинные черные волосы, приветливо смотрела на гостей. Огромные черные глаза пристально смотрели на гостей. Каспер пришел в себя первым.
- Прошу прощения, сударыня, - поклонился он. – Позвольте представиться: Каспер, сын Алексиса…
- Героя Водопадов? – воскликнула великанша.
- Да, госпожа.
- Замечательный день сегодня, клянусь Вечностью! Ну, а вы, отче?
Брат Кондрат взглянул на хозяйку снизу вверх, крякнул, невольно подумав, что это, пожалуй, второй или третий человек выше его из всех, кого он знал. А роста отец Кондрат был исполинского.
- Инок Кондрат из Орешника, сударыня…э-э…
- Йиля, - ответила гигантша, делая знак рукой эрам. Те подскочили так быстро, что даже рыжий кот опешил от подобной прыти и спрыгнул с плеча Зезвы обратно на забор. - Зовите меня Йиля, друзья. Назар, Кюрш, бегите в поле, разыщите Хольгу, пусть готовит стол. Подождут ваши листья. И так дышать нечем, курвова могила.
- Да, хозяйка! – гаркнули эры в один голос и сломя голову помчались в огороды, геройски перескакивая через кучи листьев и ботвы.
Йиля повернулась к Зезве. Нахмурила черные брови.
- Явился, наконец. Тебе, наверное, нравится, когда я нервничаю. Сегодня же подробнейший отчет: где был, с кем сражался, кто тебе по заднице надавал. Светлейший тевад уже поведал мне кое-что. Тем не менее, расскажешь все.
- Тетя Йиля…
- Молчи, негодник, молчи! Благодари своих богов, что с тобой гости, а не то собирал бы уже листья с эрами, бродяга!
- Я от работы никогда не отказывался!
- Само собой. Хоть ты и рыцарь, дуб тебе в зад, но быть рыцарем - большая ответственность, а не только мечом махать да баб по сеновалам трахать…Хм, прошу прощения, господа. Что же мы стоим? Прошу в дом, прошу!
Йиля повернулась к ним спиной и повела через двор к дому. Все пространство перед усадьбой было засажено розовыми кусами и деревьями. Кроме хурмы, которая преобладала ближе к забору, краснел пурпурными слезами кизил. Румянились на солнце поздние желтые персики в окружении яблоневых деревьев. Высокий двухэтажный дом приветливо смотрел на гостей раскрытыми окнами и свежей краской белых стен. Сзади, из-за пристройки выглядывала оранжерея.
Каспер остановился, чтобы прикоснуться к большому желтому персику.
- Осенний сорт, - не оборачиваясь, пояснила Йиля, - видите, какой желтый? Очень вкусный. Обязательно попробуем после трапезы.
- Она, что, затылком видит? – шепнул отец Кондрат пораженному Касперу. Потом заметил ухмылку Ныряльщика, насупился и больше уже ничего не говорил до самых дверей. Ветер заколыхал ветви кизилового дерева, что росло возле подпертой дубовыми столпами веранды. Рыжий кот уже сидел там, рассматривая людей многозначительными желтыми глазами. Йиля повернула голову к кошке, и рыжий запрыгнул к ней на плечи. Так они и проследовали внутрь. Впереди шествовала высоченная хозяйка с котом на плече. Зезва зевал, Каспер крутил головой, а отец Кондрат постоянно косился на Йилю и бубнил молитву Дейле.