- Наш корпус, - напомнил помощник.
- В Ашарах и под Цумом? – кивнул Керж. – Верно мыслишь. Но директорские контингенты там малочисленны, и западники вот-вот добьются от императора согласия на их окончательный вывод. Катастрофа Пятна, - Удав нахмурился, - случилась довольно давно, но боль эта до сих пор терзает Вольдемара! После того, как Мзум вновь обрел независимость, вывод элигерских войск не дает императору спокойно спать. Он считает это унижением и плевком в лицо. И он прав, клянусь Светом Элигера, прав! За что умирали наши предки? Вся мзумская земля полита кровью наших солдат. Неблагодарные твари эти солнечники, вот кто! Если бы не Элигер, баррейнцы вырезали б их всех до единого!
- Мзум древний, - тихо возразил Секундус. – Очень. Тысячи лет. Старее Элигершдада. Намного. Их земля. Кровью полита. Не только нашей. Но и мзумской. Тысячи лет.
- Да ты, никак, защищаешь их?
- Нет. Не защищаю. Правду говорю.
Керж положил локти на стол, снова скрестил пальцы и принялся колотить ногтевыми фалангами пальцев правой руки по основным фалангам левой. При этом получался звук, похожий на хлопанье в ладони. Секундус едва заметно улыбнулся.
- Триста человек в Цуме, - медленно проговорил блюститель, щелкая пальцами, - столько же в Ашарах, оставшиеся там после окончательного вывода наших войск из Баррейна и южного Мзума! Император, как может, тянет время, стараясь оставить их там как можно дольше. Иногда я не понимаю, зачем нам эти неприятности и ненужные расходы. Что могут сделать два жалких отряда?
- Многое, - тихо сказал Секундус. – Вопрос организации.
Зезва блаженно улыбнулся и потянулся в кресле. Огонь весело трещал в камине. Огромный Гектор застыл перед ним волосатой тушей, а рыжий кот сидел возле самого жара, щурясь от удовольствия. Покрытый чистой соломой пол шуршал под торопливыми шагами Хольги – упитанной пожилой эрки, которую оторвали от складывания листьев в огромные кучи и отправили на кухню. Там она развернула титаническую деятельность, вылившуюся в ломившийся от яств стол, вскоре накрытый в большой зале на первом этаже. Сырные лепешки, жареные баклажаны с орехами, свинина на вертеле, овощи, баранина тушеная, домашние колбасы, жареная форель, и чего только тут не было. Йиля лично руководила накрытием стола, не брезгуя помочь поднести то или иное блюдо. Из подвала было извлечено трехгодичной давности вино. Наконец, Хольга критически осмотрела готовый к трапезе стол, шикнула на проницательно облизывавшегося рыжего кота и расплылась в радушной улыбке.
- Пожалуйте откушать, господины! Стол-та не ахти, ну! Однако ж, старалась, чесслово… Огонек, брысь, негодник! Ты ж утром сожрал целое ведро рыбы, обжора! Госпожа Йиля?
- Да, милая?
- А позвольте идтить? Детвору кормить надыть.
- Ступай, конечно, - Йиля приветливо улыбнулась, и от этой улыбки Хольга аж расцвела от удовольствия. Пораженные Каспер и отец Кондрат увидели, как эрка поцеловала руку великанши и вылетела за дверь.
- Детвора? – спросил брат Кондрат.
- Эрские, - пояснил Зезва. – Тетя Йиля школу устроила. Хочет, чтобы грамоту знали. Хольга обедами их кормит, на радость родителям. Два ее внука уже книги читают, что твои писари!
- Замечательная идея, - восхитился Каспер.
- Очень, курвова могила. Помогает при пахоте и сборе урожая. А еще можно на заднице кобылы клеймо рунами выжечь. Глядишь, и в университет во Мзуме поступят. Просвещение!
Йиля нахмурилась.
- Снова циничность свою выпячиваешь, Зезва? Молчи давай и приглашай друзей за стол. Тоже мне, знаток выискался.
Ели в тишине. Зезва несколько раз поднимался, чтобы подлить вина отцу Кондрату. Каспер пил и ел очень умеренно. Йиля не ела вообще, а лишь загадочно улыбалась краешками губ, поглаживая устроившегося на коленях Огонька. Несколько раз великанша ловила на себе взгляд монаха. Брат Кондрат каждый раз смущенно опускал глаза, а улыбка Йили становилась шире.
- Спасибо большое, - поблагодарил Каспер, делая глоток вина. – Очень вкусно. Спасибо, Зезва.
- Благодарствую, - кивнул и отец Кондрат, откидываясь на спинку кресла и украдкой бросая на хозяйку новый настороженный взгляд. – Да хранит тебя Дейла.
- Вас что-то смущает, святой отец?
- Э? Нет, доч…милостивая сударыня, что вы!
- Я же вижу, что вы пялитесь на меня.
Отец Кондрат покраснел, как рак. Некоторое время молча ковырял в тарелке двузубой вилкой, наконец, решился. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, Йиля остановила его.
- Знаю, о чем ты хочешь спросить, достойный монах. Обещаю рассказать чуть позже. А пока у меня несколько вопросов. Зезва.
- Тетя?
- Тебя хотел видеть Гастон.
Ныряльщик помрачнел, залпом опрокинул стакан.
- Ну? – нетерпеливо забарабанила по столу Йиля. Длинные черные волосы с небольшой проседью темной волной упали на тарелку с фруктами. Каспер вздохнул и широко раскрыл глаза, потому что ему вдруг почудилось, что лицо великанши дрогнуло, словно отражение в воде колодца. На один короткий миг. Йиля досадливо поджала губы, покосилась на юношу. Тот судорожно глотнул, повернулся к отцу Кондрату, словно ища у того поддержки. Но монах лишь спокойно пожал плечами.
Зезва потянулся к кувшину.
- Хватит, - строго сказала Йиля. – Твоей скромной личностью, похоже, заинтересовалась Тень. Говори, что хотел от тебя Черный.
- Большая честь для меня, - Гастон Черный смотрел на Зезву, чуть склонив голову. Разноцветные глаза Главного Смотрящего, один голубой, а второй карий, вечно полуприкрытые веками с черными ресницами, пристально изучали Ныряльщика. Худощавая фигура главы мзумской разведки в красивом темном камзоле отбрасывала длинную тень, а садящееся за спиной Гастона солнце слепило глаза. Зезва невольно зажмурился. Гастон усмехнулся, вежливо кивнул хмурому Мурману, что стоял чуть поодаль, окруженный лакеями во главе с Аристофаном. За поворотом тракта виднелись первые постройки тевадской усадьбы и высоченный каменный забор с башенками-бойницами. Оттуда доносилось нестройное пение и шум марширующего воинства – новобранцы снова упражнялись в строевом искусстве. Ветер усиливался.
Зезва молча ждал, жуя травинку. Каспер и отец Кондрат вежливо отъехали в сторону. Гастон проводил их внимательным взглядом.
- Большая честь, - повторил он тихо,- встретиться с доверенным лицом славного тевада Мурмана, верного слуги ее вели…
- Короче, - выплюнул травинку Зезва.
Гастон пару мгновений рассматривал его, словно поразившись такой бесцеремонности.
- Я просто хотел засвидетельствовать почтение, рыцарь Зезва из Горды.
- Весьма польщен, господин теневик. Светлейший сказал, что у тебя ко мне вопросы. Слушаю.
- Вопросы? – картинно всплеснул руками Гастон. – Ну что ты. Вопросы я задаю заключенным, - голубой глаз сыщика широко раскрылся. Веко глаза карего даже не пошевелилось. - Хочу выразить восхищение твоими действиями в Убике и…
- Трактирщик хренов все выболтал, - кивнул Зезва. - Похвально, похвально. Вижу, у тебя все схвачено. Хотя чему я удивляюсь? Не от Вааджа же ты все узнал, в конце концов.
- …в Убике ты действовал выше всяких похвал, - невозмутимо продолжал Гастон. - Как и в истории с племянниками Альберта Иоса, рыцаря из Мзума.
Зезва молчал. Гастон хмыкнул и продолжил:
- Хоть история сия покрыта для меня мраком тайны, я также приписываю ее в твой актив…Почему ты усмехаешься? Я совершенно искренен!
«Еще бы. Секретные службы – просто сборище искренних и душевных людей», - подумал Ныряльщик, наклоняясь за новой травинкой. Курвова могила, все сухие!
- После оказии с Иосом ты с успехом избавил нашу королеву от наглого ночного вора, что похищал небезызвестные плоды любимой яблони . Затем отправился в Цум, где непосредственно принимал участие в усмирении возмутительных беспорядков, охвативших этот славный приморский город. По возвращении поведал все уважаемому чародею Вааджу и…
- Господин Гастон, вы прекрасно осведомлены. Тем не менее, никак не могу взять в толк, какова же цель нашей, бесспорно, занимательной беседы.