- Хольга, не вой, женщина! Слышь, или как?! И этого…пацаненка отведи отседова, ну! Вот что я тебе скажу, святой отец…
- Светлейший тевад…светлейший… тева…ад…бы…стрее…
- Уф, что такое? Только уселся пива попить, от дел отдохнуть этих траханых… Кюрш, ты что ли, мать твою в дупло?! Аристофан, стяните его с коня, ну! Говори, едрит твою душу! Да не икай, твою налево! Аристофан, дай ему напиться. Ну что там случилось? Насильник какой объявился или очокоч детишек пугает? Слушаю, говори. Так. Не икай. Та-а-ак.
- Светлейший, ты в порядке?
- Да едрит вашу всех в дупель проституток матерей!! Ёб вашу мать!! Сраные ублюдки! Аристофан!!
- Я здесь, светлейший тевад, я все слышал, уже бегу!!
- Быстрее!! Коня мне, оружие, доспехи!! Ах, едрит мою жизнь… Ах, падлы… Аристофан!
- Светлейший?
- Тревога!! Трубите полный сбор, чтобы рыцари были тут в полном вооружении. Рменов ко мне, я помчусь с ними впереди, а ты командуй рыцарями и пехотой. Арбалетчики, копейщики, всех-всех сюда, слышишь?! В полном вооружении!! И пусть мчатся, словно за ними гонится тысяча дэвов! Аристофан, твою мать, где мой меч?!
- Я не ослышался, деревенщина? Вы отказываетесь выдать чудовище?
- Повтор повторять не приучены, святой отец. А солдатней не пужай нас. Я и сам службу служил, кровь за Мзум проливал. Так што не надо нам вот это вот тута!
- Гм, пригнали всю деревню Веревку, а? Или вся Горда здесь? Вилы да колья супротив слуг Божьих?
- А ты, отец Басили, проваливал бы подобру-поздорову, ага! Индюк сраный!
- Хольга, тише ты, женщина…
- Что?! Ересь! Богохульство! Лучники!!
- А засунь своих лучников себе в жопу, отче, слышь ты! Не отдадим Йилю! Дочу мою излечила, когда та уж холодеть стала! Просто прижала пальцами к личику-та, шепнула штось, так наутро солнышко мое с постели поднялося! Эй, мужики! Не отдадим нашу Йилю!!
- Отец Басили?
- Что, Карлей?
- Здесь что-то нечисто. Чернь время тянет, не собираются же они на самом деле…Твою мать!
- Мурман поспел вовремя, - тихо проговорил Зезва, бросая прощальный взгляд на могилы. – Он налетел со своими рменами, обложил со всех сторон. Следящих было около сотни, правда, - голос Ныряльщика дрогнул, - не меньше тридцати валялось во дворе, где их встретил папа и…мама тоже…Она побежала с мечом ему на помощь…и… На Мурмана страшно было смотреть. Напрасно глава Следящих указывал ему на Грамоту и гневно кричал, чтобы он убирался вместе с «вонючим рменовским сбродом». Тут подоспели рыцари...
- Сеча началась, да? – раскрыл глаза Каспер.
- Нет, Следящие сдались. Люди Мурмана окружили их плотным кольцом, потому что наши эры чуть не разорвали их на куски, особенно, когда увидели тела…тела родителей и своих родичей, тех, кто с папу не оставил в последнем бою. Светлейший ходил, как тигр, из стороны в сторону…
- Назар, твою душу! Да я сам хочу их всех на кол посадить, всех!!
- Светлейший тевад…только прикажи, просим все смиренно! Отвернись, аль прикажи увести молодцов твоих-та! Потому што изверги они и убивцы! Хозяив нашенских порубили, мальчонку сиротинушкой оставили! Соседа моего тож, за то, что хозяйку защищал от паразитов…Светлейший тевад, на коленях прошу… В горле ком…придушить хочу собственными руками… Смиренно просим…
- Отдавайте ужо их нама, светлейший! Не усну же в ночь-та! Люди мы простые, образования не маем, но сердце болить! Душа болить, спокою нет…
- Назар, Кюрш, не могу, понимаете, не могу! На службе я королевской, едрит мою жизнь… Этих в кандалы и судить, потому что в обход приказа королевского по тевадству моему рыскали, злодейства чинили, именем Ормаза прикрываясь! Моя вина, не углядел я, старый пень…Но погоди… Аристофан! Ага, привели. Что скажете?
- Пер, падлюка…
- Забирайте.
- Нет! Светлейший, нет, прошу…нет…а-а-а…
- Бей изменщика, народ!!
- Назар, нет, не надо… Я ж свой…я не хотел…не…
- Смерть!!
- Его страшный, предсмертный крик я до сих пор слышу во сне, - сказал Ныряльщик. – Хольга, правда, успела закрыть мне глаза, и я не видел, как эры подняли Пера на вилы.
Отец Кондрат взглянул на Зезву искоса, осенил себя знаком Дейлы.
- Поделом предателю! – решил Каспер, хмурясь.
- Поделом…- прошептал Зезва, останавливаясь возле дома. На пороге стояла Йиля. Черные глаза смотрели на них, ветер развевал длинные волосы. Ныряльщик улыбнулся.
- Тетя Йиля…
- Зезва, смотри.
- Ух, ты, книга папина, тетя Йиля!
- Правильно. Что здесь написано?
- Старые руны… Ткаесхелхи книгу писали.
- Да, к сожалению.
- Почему к сожалению, тетя?
- Неважно. Прочитай вслух.
- Хо-до-ков за Гра-нь Кни-га и Ре-гу-ля-ции…Тетя Йиля, что такое регуляции?
- Правила.
- А-а…
- Скоро ты пойдешь за Грань один. Не боишься?
- Нет!
- Врешь. Ну, чего голову опустил? Запомни, маленький человек, не стыдно бояться. Если ты нормальный, ты боишься. Потому что страх есть суть души нашей, как и храбрость. Как любовь и ненависть. Мужественный человек боится, но преодолевает страх. Только безумцы не боятся ничего. Ну, так как?
- Страшно.
- Посмотри мне в глаза, Зезва. Я – лайимар. Но с тобой идти не могу, потому что ты – Ныряльщик, а я – нет. Повтори.
- Я…я – Ныряльщик!
- Еще раз, что можно нести, а что нет. Не нуди, говори связно! Скоро уже обед, курвова могила. Я вся внимание.
- Нельзя нести нечестивое оружие, то, что плюется беспрерывным огнем… А почему нельзя?
- Потому что так написано в Регуляциях.
- Но почему? Что будет, если я принесу с собой эту штуку?
- Это оружие нечестивое. Ни один Ныряльщик не пронес автоматического оружия из-за Грани. Зачем оно ему? Завоевать этот мир? А вот круглые металлические сферы, называемые гранатами, можно применять, хотя и они, на мой взгляд… Что ты улыбаешься?
- Думаю, тетя Йиля.
- Рассказывай дальше, умник!
- Можно не больше моего собственного веса, иначе неприятности могут быть… А какие неприятности, тетя Йиля?
- Раздуешься и лопнешь.
- Ух!
- Или застрянешь в Грани, будут на тебе демоны ездить… Ну, чего засопел? Шучу я. Что мы учили вчера?
- Про множественность миров.
- Верно. Гляди. Что у меня в руках?
- Иголка.
- Сколько миров может поместиться на ее кончике?
- Ни одного и в то же время неисчислимое количество.
- Хорошо, дальше.
- Наш мир – лишь один из множества. Грань – то незримое, что соединяет мироздание. Одни лишь кудиан-ведьмы, да и то не все, и каджи способны перемещаться в Грань. И Ныряльщики! Тетя Йиля?
- Ну?
- Получается, мир демонов – такой же мир, как и наш?
- Почти. Но есть там много вещей, до которых здесь еще, слава Мирозданию, не додумались.
- А правда, что лайимары жили в разных мирах, и мире демонов тоже? Папа рассказывал! Тетя Йиля, правда же?
- Правда.
- Тетя Йиля, что с тобой? Ты что, плачешь?
- Нет.
- Я же вижу, вижу!
- Тебе показалось.
- Еще папа рассказал, что лайимары воевали с ткаесхелхами много-много зим! Почему ты молчишь и отвернулась?
- Снова кричишь, как петух. Уши болят.
- Не, как петух не умею… А вот сын Кюрша может! И не отличишь…Тетя Йиля?
- Так, Зезва! А, ну, выпрямься. Сядь ровно. Читай дальше…
Черноволосый мальчик склонился над древней книгой, старательно шевеля губами, а могучая лайимар, отвернувшись к окну, тихо плакала.
Каспер и отец Кондрат уже давно спали. Йиля сидела в своей комнате. Огонек растянулся у великанши на коленях, прикрыв морду лапой. За порогом спал пес Гектор, не обращая внимания на ветер и капли дождя. Он не любил проводить ночь в доме. Девушка по имени Аинэ так и не проснулась, лишь изредка постанывала в тревожном сне.
Зезва еще долго сидел у камина и смотрел в огонь. Наконец, и он задремал, убаюканный уютным потрескиванием. Еще через некоторое время Йиля заботливо укрыла Ныряльщика пледом, постояла немного у огня, осторожно подложив большое полено. Сонный рыжий кот с недовольным видом восседал на плечах великанши. Йиля еще раз оглянулась на свернувшегося в кресле Зезву и направилась в сторону комнаты, в которой спала Аинэ.