- Послушай, ведьма… Мой воспитанник рассказал мне все про этого Сайрака. Ты, похоже, не зря таскаешь его портрет в сумке. Может, и его хочешь погубить, а? Не похоже. Для этого портрет не нужен. Значит, не равнодушна ты к сыну человеческому!
Марех напряженно слушала, чуть приоткрыв рот. Капля слюны медленно стекала с уголка ее перекошенных от злобы губ.
- Так и есть, - кивнула Йиля, пряча нож и поднимая глаза к потолку. – Итак, кудиан-ведьма воспылала страстью к обычному смертному. О, Столп Мироздания! Или, может, ты вспомнила, что когда-то…сама была человеком, а не кудиановским дерьмом, а?!
- Лайимарская погань! – словно выплюнула Марех. – А твой ублюдок Зезва…
Ведьма запнулась и в страхе отпрянула. Затряслась кровать. А Йиля, приставив лезвие к горлу Марех, очень тихо произнесла:
- Я знаю, Рокапа не остановится, пока не отомстит за смерть Миранды… Только знай, хвостатая, что тогда я доберусь и до нее, не будь я Йиля из Пурпурной Страны! Советую хорошо подумать над моим предложением.
- Предложением? – скривилась Марех.
- Именно так. Вы оставите в покое моего воспитанника, а я оставлю в покое вас. Что, - Йиля приблизила лицо к лицу Марех так близко, что та почувствовала ее дыхание, - думаешь, не справлюсь? Я отпускаю тебя.
Кудиан-ведьма в изумлении воззрилась на лайимар.
- Чего пялишься, хвостатая? Ты не ослышалась. Сможешь вернуться к своему Сайраку, заодно поблагодаришь его за собственную невредимую шкуру…Хотя, погоди.
Йиля во второй раз убрала нож, и некоторое время испытывающе вглядывалась в напряженное лицо Марех.
- Можешь вызвать Рокапу?
Ведьма засмеялась. Через мгновенье Йиля присоединилась. Ваадж удивленно поглядывал на обеих.
- Отлично, - лайимар покосилась на пентаграмму и застывшие недогоревшие свечи. – Она сама скоро пожалует, не так ли?
Марех подавилась смехом. Ее глаза чуть не вылезли из орбит, а руки затряслись. Йиля подмигнула ошеломленному Вааджу.
Поглазев на гончих, егерей и расфуфыренных рыцарей, Зезва и Каспер решили проехаться к месту, где, как они выяснили у пробегавшего псаря, расположились с привалом светлейшие Мурман и Красень. Приятели-тевады мудро решили, что несолидно в их возрасте гоняться за оленями, высунув язык. Пусть себе гости развлекаются. Целая армия прислуги под зорким оком Аристофана творила пищу насущную. Чего там только не было: свинина на вертеле, предварительно вымоченная в вине и присыпанная нарезанным луком, баранина в горшочках с петрушкой, киндзой и чесноком, сырные лепешки трех или четырех разновидностей, копченные куры и жареные гуси, море овощей и фруктов, ну и, конечно, пиво и вино, хоть залейся. Мурман обрадовался появлению Зезвы с Каспером, и немедленно пригласил «откушать скромной трапезы, едрит нашу жизнь».
«Скромная трапеза» оказалось настолько скромной, что объевшиеся друзья некоторое время могли лищь хлопать глазами и икать под добродушные смешки светлейших, которые наворачивали с завидным аппетитом и в таких количествах, что несчастные слуги сбились с ног. Немного отдышавшись, Ныряльщик принялся расспрашивать про охоту. Светлейший махнул волосатой рукой и заявил, что «все идет, как обычно, то есть непонятно, чей хрен в чьей заднице». А Вож Красень, хохотнув, добавил, что «Гастон Черный носится, как ненормальный». Зезва переглянулся с Каспером и предположил, что можно уже и по домам. Мурман помрачнел и погрозил Ныряльщику обглоданной костью.
- Ты, сынок, не спеши так. Успеешь домой-то.
Зезва нахмурился, наклонился к блюду с фруктами и долго выбирал себе яблоко, прежде чем ответить.
- Светлейший тевад, как я посмотрю, наслушался указаний тети Йили?
- Щенок! – побагровел Мурман. – Наглая твоя морда, едрит твою душу в дупло! Баран недоделанный, вот ты кто, понял!
Зезва вздохнул. Вож Красень задумчиво пил пиво из огромной кружки, зябко подергивая плечами. Холодновато уже для пикников. Каспер отставил недопитый стакан с вином и оглянулся на лошадей. Толстик восторженно обнюхивал гнедую кобылу, зазывающе шевеля ушами. Кобыла стоически жевала траву.
- Ладно, хрен с тобой, - проворчал Мурман и громко зачавкал персиком. – Катись уже, надоел. И будь наготове.
- К чему? – повернулся Ныряльщик.
Мурман вздохнул, разрывая курицу на две части.
- Скоро узнаешь, сынок. , похоже, приняла решение, - тевад в сердцах запулил кость в сторону, едва не угодив в Аристофана. Лакей величественно уклонился. – Времени, времени нет у меня, чтобы козодрючеров подучить получше! Дерьмо!
- Разве понадобятся новобранцы? – тихо спросил Каспер, переводя взгляд на помрачневшего Зезву. – Мобилизация?
Наместник Верхнего тевадства в ответ лишь молча покачал головой и махнул рукой: мол, езжайте уже.
Когда Зезва и Каспер скрылись за деревьями, Вож Красень пристально взглянул на жующего Мурмана. Наместник Верхнего тевадства громко рыгнул и коротко свистнул. Аристофан коротко кивнул и скрылся за деревьями. Почти сразу же вернулся, наклонился к волосатому уху тевада и что-то прошептал. Вож Красень налил себе пива. Вкусное, зараза.
- Тише!
Зезва поднял руку, призывая Каспера к тишине. Юноша умолк и принялся озираться. Они находились возле края длинного оврага, что пересекал поперек северо-восточную часть Королевского леса и уходил по обрыву вниз, к мутным водам Урры. Широкая река огибала Лес и спешила дальше на восток, чтобы неподалеку от Мзума соединиться с чистыми водами Гаравы. Овраг тянулся почти до самого противоположного края Леса, по нему журчал довольно широкий, хоть и мелкий ручей. А совсем рядом, за молодыми дубками, находился старый-престарый каменный мостик, соединяющий разрезанные оврагом стороны Королевского Леса. Тропинка, что привела их к мосту, тянулась вдоль обрыва.
- Слышишь?
Каспер недоуменно покачал головой.
-Нет, Зезва, ничего не слышу. Это ветер шумит.
Ныряльщик сплюнул и, соскочив с Толстика, припал к земле. Долго к чему-то прислушивался. Наконец, поднялся, тщательно стряхнул пыль с одежды.
- Показалось, наверное, - с этим словами Зезва вскочил в седло, причмокнул: - Ну, Толстик, шевели окороками, уф! Ползешь, как элигерский тяжеловоз.
Рыжий жеребец оскорблено тряхнул гривой, но послушно прибавил шагу. Флегматичная гнедая Каспера решила не отставать и тоже стала бодрее шевелить ногами.
Желтые и красные листья шуршали под копытами, новые обреченно летели вниз, а усилившийся ветер крутил их в воздухе, словно давал представление замысловатыми золотистыми красками.
Показался заросший дикой ажиной каменный мост. Снизу доносилось журчание воды. Каспер привстал в стременах, вглядываясь на противоположную сторону. Ничего особенного: такой же Королевский Лес. Чирикают воробьи, падают листья, а холодный ветер так и норовит пробрать до костей любого, кто путешествует по лесу в конце винного месяца.
Но Зезва по-прежнему настороженно озирался.
- Что с тобой? – немного раздраженно спросил Каспер. Такой тон был для уравновешенного юноши чем-то вроде яростного вопля, поэтому Ныряльщик удивленно скосил глаза. Немного смущенный, Каспер слез с кобылы и повел ее на поводу к мосту. - Просто хочется ноги размять.
- Задница заболела? – буркнул Зезва, но тоже спрыгнул на мягкую от листьев землю.
Они подошли к краю оврага, по правую сторону от почерневших камней моста и заглянули вниз. Каспер вдруг оступился и наверняка покатился бы по склону, если бы Зезва не схватил его вовремя за руку. Но сумка юноши полетела вниз, прямо в кустарник на дне оврага.
- Ох, спасибо… - Каспер первым делом по привычке схватился за ножны. Отцовский меч на месте, и юноша виновато взглянул на хмурого Ныряльщика. – Я полезу, достану. Жалко, новая совсем.
- Ну, давай, - Зезва уселся на землю, облокотившись спиной о большой камень перед мостом. На темном валуне еще можно было разобрать высеченный рисунок: Ормаз на небесной колеснице разит молниями дэвов. – Осторожнее только.
- Конечно, - заулыбался Каспер и стал осторожно спускаться. Зезва некоторое время прислушивался к треску сухих веток. Затем наступила тишина. Ныряльщик поднялся, потрепал Толстика по холке, осмотрел флегматичную гнедую кобылу, критически хмыкнул и оглянулся на овраг. Каспера не было. Начавший тревожиться Зезва уже прикидывал, как бы половчее спуститься в овраг, не сорвавшись, когда возле камня с колесницей Ормаза показалась голова юного Победителя. Зезва уже собрался поинтересоваться, почему, курвова могила, поиски сумки так сильно задержались, но Каспер приложил палец к губам и сделал страшные глаза. Зезва машинально схватился за меч и припал к земле. Тихо заржал Толстик, весьма удивленный такими прыжками хозяина. Флегматичная кобыла лишь обмахнулась хвостом. Каспер поманил рукой, высматривая что-то внизу. Зезва погрозил Толстику кулаком и, слегка пригнувшись, подбежал к юноше.