Маленький частный дом на окраине города почти не изменился, только крышу покрыли веселой зеленой черепицей да выкрасили забор в такой же жизнерадостный цвет. За воротами заливалась лаем коротконогая псина, грозный двортерьер. Рвалась, натягивала цепь, оповещая хозяев о незваном госте лучше любого звонка.
– Тихо, Майка, тихо! – прикрикнул девичий голос.
На крыльцо вышла высокая девушка, вгляделась в незнакомца, поставив ладошку козырьком, прикрывая лицо от солнца.
– Гоша? – спросила она удивленно.
– Таня? – хрипло выдавил тот.
*** 30 ***
Геор с трудом уместил ноги под низеньким столом. Таня молчаливо делала чай. Геор хотел было отказаться, но потом подумал, что Тане нужно просто занять руки: они едва заметно дрожали. Да ему самому не помешает собраться с мыслями.
– У меня полчаса до работы, – сдержанно сказала хозяйка дома.
– Кем работаешь? – Геор решил, что лучше начать разговор с нейтральных тем, чем сразу огорошить подругу детства вопросом «Почему ты жива?»
Таня поставила перед Геором нарядную кружку с котиками, а он подумал, что в последнее время только и делает, что чаевничает. Сама хозяйка села напротив, напряженно глядя на гостя.
– Учительницей начальных классов.
Геор едва не поперхнулся горячим напитком.
– Ты?
Он представил, как Татьянка гоняется за малолетними нарушителями спокойствия с линейкой. Она, видно, угадала его мысли, усмехнулась:
– Нет, подзатыльники я им не раздаю. – В глазах, однако, вспыхнули прежние хулиганские искорки. – Только тумаки. Шутка, шутка!
Конечно, Таня далеко ушла от той девочки-сорвиголовы: Геор видел перед собой женственную строгую девушку.
– А ты где работаешь? – задала она встречный вопрос.
Будто бы двум людям, увидевшимся после двенадцати лет разлуки, и поговорить больше не о чем. Геор поднял глаза от кружки и уперся в направленный на него пристальный взгляд. И он вдруг понял: подруга детства смущена не меньше него. «Почему ты жив?» – читалось на ее лице.
– Так, – сказал он, отставляя чай. – Надо поговорить! Таня, ты помнишь день, когда ты должна была прийти ко мне в гости?..
– Еще бы не помнить, – ответила она прежде, чем он договорил, побледнела и стиснула руки. – Это был самый странный день в моей жизни…
«И в моей!» – хотел сказать Геор, но побоялся перебить, только кивнул: мол, говори.
– Ты решишь, что я сошла с ума… – вздохнула Таня.
– Поверь, нет.
– Ладно… Я к тебе почти дошла тогда, во всяком случае зашла в подъезд. После пекла на улице показалось, что в подъезде очень холодно, почти морозно, я даже мурашками покрылась. Глаза после солнечного света с трудом привыкали к темноте. Дверь в подвал была открыта, и из нее тянуло сыростью и будто болотом.
Таня потерла плечи, словно до сих пор чувствовала озноб.
– Я, правда, на это внимания почти не обратила, больше думала о том, чтобы не подкачать на первом свидании. Что будет, если кавалер захочет меня поцеловать? Разрешить? Или в глаз дать?
Оба рассмеялись. Геор почему-то не сомневался, что получил бы в глаз. Отсмеявшись, Таня снова сделалась серьезной, даже мрачной.
– Мне показалось, будто из темного угла рядом с подвалом отделилась тень и пошла за мной. Это я потом уже поняла, что так и было, а тогда заметила краем глаза и не придала значения. Где-то на втором этаже услышала шаги за спиной. Не сразу услышала, случайно. Они сливались со звуком моих собственных шагов, будто кто-то ступал след в след, но я споткнулась о ступеньку и остановилась, а шаги продолжились.
Таня поежилась, взяла чашку Геора и одним махом ее осушила.
– Но я не испугалась, с чего бы. Мало ли кто поднимается по лестнице. Я просто посторонилась, чтобы пропустить жильца, а когда оглянулась…
Хозяйка дома беспомощно посмотрела на Геора, не решаясь продолжать. Прежде она никогда не рассказывала эту историю, а иногда даже предпочитала думать, что все случившееся ей приснилось.
– Ты увидела саму себя, – закончил за нее охотник. – Безликие именно так и поступают – копируют жертв.
«Безликий. Нечисть первого класса. Своего облика не имеют, принимают облик жертвы прежде, чем уничтожить, а после некоторое время носят личину убитого. Истинный вид проявляется в зеркале. Исследования расходятся во мнениях, к какому подклассу отнести нечисть, неразумных или псевдоразумных, так как безликий, вероятно, может лишь копировать человеческую речь и манеру поведения».