— Ты этого не сделаешь, — шепчет она в ответ.
Поджимаю губы — она права. Кажется, девушка все же решила быть осторожнее и просто молчала всю оставшуюся дорогу. Я не хотела ее пугать или обижать, но и наживать себе проблем сегодня я не планировала. Проблемы — это привилегия тех, у кого ещё есть запас сил. А у меня сегодня их нет.
Я лишь легонько протягиваю свою ладонь к ее руке и слегка сжимаю. Этот жест дает ей понять, что я действительно не собираюсь никуда сообщать об этом.
Мы подъезжаем к конечной станции и выходим из автобуса.
Я делаю шаг наружу, и в нос тут же ударяет сырость — липкая, прозрачная, с привкусом земли и старых корней. В городе воздух суше, теплее. Привычнее. Здесь же прохлада обволакивает кожу, как тонкая плёнка холода, едва заметная, но неприятная. Я машинально обнимаю себя за плечи, съёживаюсь и чувствую, как дрожь пробегает вдоль позвоночника.
В голове роится целый улей мыслей — хочется отключить его, выдернуть вилку из розетки сознания, но не получается.
Трехэтажное здание встречает нас своим белоснежным фасадом — точно таким же, как и моя униформа. Но, в отличие от здания, моя форма к вечеру будет измазана грязными тарелками, облита остатками еды, которую я никогда не пробовала и, скорее всего, не попробую.
У меня нет ни желания, ни сил задерживаться здесь дольше, чем нужно. Я сразу направляюсь в ту часть кухни, где моют посуду, проходя несколько коридоров. Здороваюсь с коллегами, накидываю фартук, натягиваю резиновые перчатки и приступаю. C утра, к моему счастью, посуды всегда немного. Но к вечеру ситуация резко меняется — субботний вечер всегда полон гостей. Иногда я замечаю мелькающую Андрею, мелькающую в коридорах: ее лицо остается невозмутимым, полностью сосредоточенным, как и всегда.
Словно ничего и не было.
Мне даже пришлось приложить усилия, чтобы взвесить в голове: а вдруг я все это придумала?
Может, она ничего не говорила. Может, это был просто сон, сплетённый из недосыпа и кофе.
Что-то в её поведении не складывается. Словно два человека живут внутри одной оболочки — и я не могу понять, с кем говорила в автобусе.
Я немного нежусь в теплой воде, которая струится по перчаткам, плотно прилегающей к моей коже, как вторая. Утренний озноб прошел, а эта комната скоро станет очень влажной от количества пара, поднимающегося из раковин.
Воздух будет будто липнуть к лицу, как чужие пальцы.
1. 2 Дышать
Первая половина дня проходит в бессвязных мыслях, которые то и дело кружатся и возвращаются к моей сестре. Ее не было четыре месяца — и это довольно большой срок. Она определенно изменилась за этот время, стала такой отстраненной, словно в ее глазах навсегда поселилась грусть. Чаще всего она старалась улыбаться мне, прогоняя эту пустоту из глаз, но мне хватало этих пару секунд, чтобы понять: она что-то скрывает.
Она мечтала стать врачом — как те красивые, безупречные женщины, которые приезжали в нашу колонию раз в год, чтобы провести медицинский осмотр всех жителей, в частности нас, детей и подростков. Брали кровь, прослушивали легкие и производили полноценный осмотр всего того, что можно было бы осмотреть. Нам всегда это нравилось, потому что тогда заведение святой Марии закрывалось на несколько дней, никого не лишали ужина, и мы не работали в эти дни. Не красота ли?
Поэтому я надеюсь, что моя сестра сможет стать той, кем захочет, ведь, в конце концов, ее отправляют в Верхний Город — в котором столько шансов.
Около шести вечера я выпиваю пару стаканов воды в паузу, чувствуя, как сжимаются внутренности. Вечерняя смена вот-вот начнется. Ко мне подходит Луис и протягивает мне небольшой кекс. Мое лицо расплывается в благодарностях, и я спрашиваю:
— Где ты его взял? — я слишком голодная, чтобы дожидаться ответа или отказываться от подобной роскоши. И довольно быстро несчастный кекс оседает тяжелым комом в желудке. Брюнет улыбается.
— Вчера мою сестру забрали посредники, ей исполнилось девятнадцать. Ее имя было на табло. Немного осталось с пиршества.
И снова кто-то ушёл. А нам остались только крошки от праздника. Кажется, сладость осела горечью где-то глубже, чем желудок. Мы никогда не общались с ним, хоть и условно знаем всех по именам.
— Разве твою сестру тоже не заберут через две недели? — я бросаю на него настороженный взгляд. Его волосы слегка растрепались, а сам он даже не выглядит уставшим. У него всего лишь одна смена, да и обед был, скорее всего, был.
— Да, — немногословно отвечаю, пожимая слегка плечами. Я, конечно, благодарна ему за небольшой кусок еды, но и рассказывать о своих сомнениях не собираюсь, — прости, мне нужно работать, — я вытираю руки о фартук и натягиваю свой перчатки обратно. — И спасибо за еду, правда, выручил.