Он плавно убирает руки с клавиатуры, и повисает пронзительная тишина, разрываемая стуком моего сердца.
— Почему от тебя пахнет кровью? — что-то внутри меня прямиком ухает вниз, и во рту пересыхает. Его голос — очень глубокий, заполняет всю эту маленькую комнату, разливается по моим венам, словно крепкое вино.
Тёмное, терпкое, вязкое.
Голос, в котором будто купается сталь, покрытая бархатом. По позвоночнику бегут маленькие мурашки — и не собираются исчезать. Мне стоит титанических усилий разлепить пересохшие шубы, которые я то и дело прикусываю, чтобы выдавить из себя жалкое подобие речи.
Не поднимай глаз.
— Это… Не моя кровь, небольшое происшествие на кухне, — мямлю я, дырявя взглядом носки его обуви. Я вроде бы оттерла от себя всю кровь Андреи, поэтому не понимаю, где могла что-то упустить. На мне абсолютно чистый комплект униформы.
Я молюсь про себя, чтобы его удовлетворил этот ответ, волшебным образом вспоминая все молитвы, которые я никогда не учила и которые, в последствии, лишали меня еды.
— И что ты посоветуешь взять на ужин?
О, Боги.
Я ни разу в жизни не видела это чертово меню изнутри. Откуда я вообще могу знать?
Мое лицо пылает, обжигая щеки. Красные пятна наверняка уже лижут и шею — как это обычно бывает, когда я попадаю в неловкие ситуации. Я настолько растеряна, что мне не остается ничего, кроме как сказать правду.
— Простите, я… Я не знакома с меню.
Пусть земля меня съест. Пусть пол треснет, прямо здесь.
Я мечтаю провалиться под этот старинный паркет. Мои ресницы дрожат. Почему меня никто не предупредил, что мне стоит хотя бы минут двадцать уделить этой книжке, лежащей на столе? Чтобы хотя бы примерно знать, что там внутри? Хоть запомнить название чего-то, кроме «пункт первый».
Позволяю себе на мгновение прикрыть глаза, чтобы вдохнуть поглубже воздуха и хоть на секунду отвлечься от этой безупречной обуви. Моя обувь — это обычные кремовые балетки на пряжках. Мы все их носим. Они удобные, я не жалуюсь. Просто… Сравниваю.
Скрип разрывает пространство — и от неожиданности я едва не отшатываюсь. Мужчина отодвинулся от стола.
— Подойди сюда.
Я, не веря, своим ушам, осматриваю расстояние между ним и столом. Полметра? Язык во рту словно распух, ему не хватает места. Облизываю губы и по привычке тереблю свою бедную юбку.
— Зачем?...
Мой взгляд в панике начинает метаться по комнате, словно ищет пути к отступлению. Я все еще смотрю куда угодно — только не на его обувь или рубашку с запонками.
Я чувствую, как комната наполняется его недовольством, которое меня душит, но ничего не могу поделать с собою — словно приросла к этому месту.
— Запомни на будущее: я не повторяю дважды.
Он встает, и меня изнутри окатывает волной ледяной воды. Я все еще не могу пошевелиться — как приклеенная. Это все? Я задала лишний вопрос? Его шаги ровные, не быстрые.
Полметра превращаются в пять сантиметров воздуха между нами.
Я чувствую, чем от него пахнет: мятными сигаретами и мускатом. Никакого парфюма. У меня слегка кружится голова от этого. Или от волнения близости с чем-то… непознаваемым? Мои глаза безбожны закрыты. Я не хочу видеть. Я хочу остаться целой.
— Я не люблю ложь, — говорит он, и слова звучат будто из другого пространства. — Даже если она в форме незнания.
Разве я о чем-то солгала?… Или это очередное предупреждение?
Он не прикасается. Просто стоит. Но я чувствую, как его присутствие давит на мою грудную клетку — будто мне нацепили на шею воротничок, тугой и невидимый.
— Ты боишься?
Да, сукин ты сын!
Я сглатываю. Один раз. Второй. Горло не слушается. Я не понимаю, можно ли отвечать. Но он ждёт. Он не будет повторять вопрос. Я не собираюсь испытывать его терпение во второй раз.
— Да, — шепчу я, и это похоже на исповедь. Грязную. Без отпущения.
Он наклоняется чуть ближе — не слишком, но достаточно, чтобы я уловила движение воздуха. Его голос опускается ниже:
— Правильно.
Он выпрямляется. Разворачивается к столу.
— Теперь присядь и открой меню. Выбери пару блюд на свой вкус.
Я послушно киваю и обхожу стол, чтобы присесть в кресло. Опускаюсь за стол, пальцы дрожат, кожа на спине натянута, будто кто-то провёл по ней невидимой струной. Обложка меню под ладонями холодна, я раскрываю ее. Буквы плавают, строки разбегаются, и я стараюсь глубоко дышать: один раз, второй.
Естественно, я просто выбираю два первых попавшихся блюда и тихо шепчу, что готова принести его заказ. Боюсь, если бы я хоть ненадолго дольше задержалась взглядом на описании этих гастрономических шедевров, мой желудок окончательно прилип бы к позвоночнику.