Зной, накрывший леса южной части королевства, хорошему настроению не способствовал. Так что в королевский лагерь у руин разграбленного города-монастыря Ардени въехал с видом гробовщика, живущего среди бессмертных.
Лагерь, надо признать, устроили отменно, если что-то и могли медноголовые армейские командиры, так это вбивать в подчинённых понятия о дисциплине и прилежности. Ардени въехал через ворота со стороны мастерских - двух длинных деревянных бараков, в одном из которых располагалась кузница, в другом устроились шорники, скорняки, сапожники, повара и боги ведают какой ещё мелкий люд. Сразу за мастерскими вытянулись приземистые склады с пороховым, железным, съестным припасом, ещё дальше тянулись к небу грязно-серые макушки солдатских палаток, образующих перекрестье улиц по обе стороны от главной дороги. Королевский шатёр расположился на площади, между палатками и мастерскими. Правда, частокол показался редковатым, зато на вал сил и труда не пожалели, и рогаток поставили столько, что даже мыши было бы тяжело протиснуться.
Бросив поводья подбежавшему слуге, он первым делом отправился к государю и почти сразу столкнулся с главным мажордомом, который, почтительно поклонившись, сообщил, что король в данный момент возглавляет военный совет и до окончания никого пускать не велел. Графу было предложено подождать, а чтобы ожидание не казалось долгим, отобедать. Предложение господин Ардени принял, правда, обедать сел не сразу, вначале стянул провонявшую конским потом одежду, обтёрся влажной тряпкой, сбрызнулся розовым маслом, облачился в чистую рубаху и штаны. Сапоги отдал слуге, наказав вычистить до блеска и замазать дёгтем царапины.
Обед оказался совсем не плох, а если учитывать то, чем пришлось питаться последнюю неделю, великолепен. Жареная куропатка, холодная телятина с зеленью и тминной присыпкой, печёный кипарт. Вино, правда, сплоховало. Солдатне, конечно, по вкусу бы пришлось, но тому, кто привык к тонким купажам западных сортов, местное забористое пойло показалось бы просто отвратительным. Но неделя питья кислого пива и дрянной ячменной настойки сделала своё дело - граф почти с удовольствием выпил бутылку, желая поскорее забыть мерзкий привкус скверно сброженного солода.
Король принял его спустя четыре часа (в палатке, где расположился граф, обнаружились вполне рабочие водяные часы). Когда Ардени вошел в шатёр, государь выглядел раздражённым и усталым, обернулся на звук шагов и долго мерил графа взглядом глубоко запавших глаз.
- Ардени... - наконец тихо произнёс он. - Я уже начал думать, что тебя зарубили где-то под Элессой.
- Я ехал другим путём, государь, - учтиво поклонился граф.
- Да-да, я помню о твоей осторожности, - покачал головой Къёрвард.
Он замолчал, подошёл к резному креслу, тяжело опустился, прикрыл глаза.
- Может быть, хоть ты меня порадуешь? - спросил король, чуть разлепив веки.
- Одного удалось схватить на пути в Фелузу, государь, - ответил Ардени. - Живым он, конечно, не дался, но бумаги сжечь успел не все, кроме карт и подорожных, выданных канцелярией вашего величества, у него нашли депешу...
- Что там? - подобрался Къёрвард. - Важное?
- Важное, государь, - согласился граф. - Дворяне в восточных провинциях готовят бунт, их вызвался поддержать Смор.
-А им-то какой прок от восстания? - удивлённо пробормотал король, но тут же взял себя в руки и хмуро уточнил: - Ещё что-нибудь?
- Пока ничего, государь, - покачал головой Ардени. - Троим удалось просочиться через кордоны. Думаю, стража подкуплена. Люди уже работают над поимкой предателей.
- Знаешь, как тебя называют при дворе? - вдруг улыбнулся Къёрвард.
Граф промолчал.
- Личный палач короля, - расхохотался Къёрвард. - Да, такая вот у тебя слава среди хлыщей и прихвостней.
- Каждый служит стране и королю так, как умеет, - спокойно ответил Ардени. - Надеюсь, государь, у вас нет ко мне претензий относительно работы?