В воду меня не скинули. В Сан-Женгольфе не оказалось серьезных банков. В Эвиан мы вернулись на автобусе, всего за двадцать минут.
24. Ужасная тюрьма
Вечером мы сидели в ресторане, обсуждали перипетии прошедшего дня.
— Неудача там, где я не ожидала, — причитала Мальвина. — Что будем делать?
— Полетим в Милан.
И пояснил ничему не удивляющейся Мальвине:
— Там есть человек, который может вывести на людей, знакомых с системой банков в Швейцарии.
— Может быть, мы ему позвоним? — предложила Мальвина.
— Позвонить можно, но его вряд ли подзовут к телефону.
И не дожидаясь вопроса, пояснил:
— В Италии есть странный обычай: в тюрьмах, особенно в тюрьмах строгого режима, к телефону арестованных не подзывают. А миланская тюрьма Сгрена — это не карцер для нарушителей уличного движения.
— Ты уверен, что человек, который нам нужен, в тюрьме?
— По крайней мере два года назад он был в тюрьме.
— Но, может быть, за это время его выпустили?
— Вряд ли. За предумышленное убийство троих человек мало не дают.
— И что нам делать?
— Лететь в Милан и добиваться свидания.
— А свидание получить можно?
— Свидание дают только близким родственникам. И только по специальному списку.
— Нам нужно найти этих родственников?
— Боюсь, что найти их нелегко. Надо будет лететь в Сицилию, а там…
— И что делать?
— Будем пытаться получить свидание. Точнее, будешь добиваться ты.
Мальвина не удивилась, только спросила:
— Как?
— Скажем, что этот мерзавец тебя соблазнил, у тебя от него ребенок, и ты хочешь встретиться для того… для того, чтобы его простить.
— Поверят?
— Италия! Там чем неправдоподобнее и чувствительнее, тем больше шансов, что поверят. Завтра купим тебе черную кофту и платок.
— А кто я такая? Я ни слова по-итальянски.
— Ты простая крестьянка. А что касается «ни слова по-итальянски», то ты крестьянка португальская.
— Почему крестьянка? — Мальвина даже обиделась.
— Крестьяне немногословны, их словарный запас невелик. При твоем знании португальского как раз подойдет. Будешь говорить, что ты из маленького португальского городка Сан Бартоломеу. Если врешь, лучше иметь в виду что-нибудь реальное.
— Но Сан Бартоломеу в Бразилии.
— Ты думаешь, кто-нибудь это знает?! В тюрьме-то! По-португальски в Сан Бартоломеу говорят? Говорят. Кстати, и океан там тот же, что в Португалии. Атлантический.
— Ну, не крестьянка, а что-нибудь посерьезнее, — Мальвина не могла смириться со снижением своего социального статуса.
— Да они и сами поймут, что ты не крестьянка.
— Ну и… — недоумевала Мальвина.
— Надо же им дать возможность показаться самим себе умными. Они потом в баре будут рассказывать друзьям: «Говорила, что крестьянка, но я-то понял». Главное — не социальный статус. Главное — внешность. И тоска в глазах. И не просто тоска, а тоска красивой женщины. Горе красивой женщины — самый надежный пробойный инструмент. И чем женщина красивее, тем инструмент безотказнее. И смена настроения. Это очень важно. Сначала смирение и слезы: «Я простила тебя!» Потом на высоких нотах: «Мерзавец, ты испортил жизнь, испортил жизнь не только мне, но и нашему малютке». И опять смена настроения: «Да, я плохая, я очень плохая». И побольше о младенце. «Он тебя будет любить. Он очень похож на тебя». Словом, главное, чтобы тюремщикам было чего рассказать вечером в баре.
— Как его зовут?
— Микеле. И фамилия Платини. Он почти Мишель Платини, но по-итальянски: Микеле Платини. У футболиста ударение по-французски на последнем слоге, а у него как у итальянца на предпоследнем.
На следующее утро таксист довез нас до Женевы.
Новенький, как с иголочки, почти игрушечный самолет за час доставил нас до еще недостроенного нового миланского аэропорта. В гостинице Мальвина надела черную в обтяжку блузку, отчего ее грудь для поклонников больших бюстов стала объектом насильственного притяжения. А необыкновенного зеленого цвета ультракороткая юбка могла довести до обморока любителей плотных женских ног. Закинутые на левое плечо волосы накрывала шляпа явно с чужой головы, взятая, как следовало догадаться, только для посещения тюрьмы. Я был в восторге:
— Ты действительно похожа на безутешную соблазненную девицу. И что самое главное — никакого интеллекта, одна тоска. Но какая!
Правда, большие голубые глаза не соответствовали образу пылкой южанки, но глаза не переделаешь.