– Мда... – поморщился Волослав. – Никогда бы не подумал, что у вампиров могут оставаться шрамы.
Он опустил кофточку и ушёл. Девушка не выдержала и расплакалась. Кирилл не знал, что ему делать. Каждый её всхлип отдавался по его нервам. Будто подростка били в грудь. Спустя какое-то время опухоль совсем спала. Гематома ещё не ушла, но Ольге стало гораздо лучше. Не без помощи Кирилла она встала.
– Я провожу тебя домой.
– Нет. Не подходи ко мне больше, никогда! Я знать тебя не хочу. Тебя, твоих друзей и вампира этого. Нет, всех вампиров! – резко среагировала Ольга. – Отдай мне куртку и покажи, где выход.
Как бы Кирилл не предлагал помощь Ольга реагировала агрессивно. Агрессия по мере выздоровления шеи была всё острей. Дальше ворот поместья он не смог её проводить. Ольга оттолкнула его так, что подросток несколько метров проехал на пятой точке. «Благо, что снег на улице. Мама за новые джинсы убила бы» – подумал школьник.
ГЛАВА IX: ДОМИРСКОЕ ЧУДО
Как обычно Тихон проснулся с первым лучом света, скромно проникшим в оконный проём. Богатырь обычно вставал сразу, но в этот раз, решил полежать ещё. Ровно до этого утра, всё происходящее было как в тумане. Многовековое заточение, подчинение ведьмой, никто даже не подозревал, как больно было освободиться от контроля Анны. Каких усилий истощённому богатырю стоило нанести тот удар, едва не похоронивший Анну, Волослава и Гердона под одним бугорком. Ох если бы он только знал всю правду тогда, если бы он только мог трезво оценить ситуацию. Подумать только, под горячую руку попал воин света. Если бы только Герд знал, какое чувство вины испытывает богатырь. За ранение, за излишнюю подозрительность, за недоверие и осуждение службы островитянина Волославу.
Тихон перевернулся на бок и уставился на картины, которые подарил Волослав. Одной из них был портрет крепенького мужичка в рубахе из мешковины. Он был изображён по пояс. Опоясан он был не то верёвкой, не то тонкой полоской ткани. Белокурый мужичок с морщинистым лбом улыбчиво смотрел с портрета. На этом портрете был изображён Платон – приёмный отец Волослава и родной отец самого Тихона. Слуга Кощеев, присланный в помощь женщине с младенцем на руках. Мужик, которого полюбила их мать. Волослав написал этот портрет по памяти.
Тихон часами его разглядывал. Как и портрет уже пожилой матери, списанный с натуры. Знали б родители, что Яга сделала с их сыном, что какой-то колдун нацепил, подавляющий волю браслет. Знали б, что родному брату пришлось отсечь ему руку. Да, Тихон не признавал разных отцов. Одна мать, значит родные братья и никак иначе. И никто с ним на эту тему не спорить не смел. Всё произошедшее было как в тумане. Но сегодня, открыв глаза, богатырь ощутил, что сознание ясное. Тревога, не оставлявшая его всё время с момента присяги Богатыря, куда-то улетучилась. Он больше не жаждал борьбы и не чувствовал опасности.
Богатырь уставился на культю. Он знал, что у Волослава не было выбора. Браслет невозможно было снять. Волослав потом тысячу раз пояснил, что заговор на браслете был таким сильным, что ни положительная магия, ни отрицательная не помогли бы. Но Тихону не нужны были объяснения брата. Он на своей собственной шкуре ощутил действие браслета. Подчинение Яги и Анны вместе взятых и рядом не стояли с подавлением воли браслетом. В отличие от заговоров ведьм браслет не удалось разрушить с помощью положительной магии. Напротив, сложилось впечатление, что проклятая железяка питается зачерпанной богатырём магией.
Кто его нацепил Тихон не помнил. К нему подобрались сзади и парализовали. Он видел лишь тень. Потом мешок на голову и глубокий сон. Ну а как только проснулся, сразу же получил приказ от браслета. Тихон не помнил, где он очнулся, не помнил путь. Его вёл приказ «Искать Кощея. Найти любой ценой». Он не знал зачем и для кого он ищет давно пропавшего мага. Браслет вёл его. Отдавал приказы. Кому-то помочь, кого-то охранять. Он с кем-то контактировал и совсем не помнил с кем. Более-менее, богатырь пришёл в себя уже перед самой встречей с Волославом. Встреча со старым врагом освежила кипевшую внутри ненависть. Именно гнев привёл воина света в чувства и заставил осознать, что сейчас враг совсем не Волослав.
Тихон уставился на обрубок, оставшийся вместо левой кисти, и сказал себе:
– Это того стоило.
Первые дни, после потери руки и открывшейся правды о родстве с Волославом дались тяжело. Но всё же Тихон справился и принял правду. Больше всего, всё омрачал живой и здоровый Кощей, также живущий в поместье. Волослав раз восемь оттаскивал разъярённого богатыря от Даала. Днями и ночами Платон убеждал, богатыря, что это совсем не тот обезумивший монстр, который испепелил Домирскую дружину. Сам Кощей вёл себя умно и сдержано. Он старался с богатырём не пересекаться. Иногда даже становился невидимым, но Тихон всё равно чувствовал его присутствие и раздражённо озирался.