Тоска холодными пальцами сжала сердце, не выпуская из своих объятий. Само существование в этот момент казалось мне глупым. Хотелось закричать и разбить ту стену, которая отделяла от нормальной жизни, но вместо этого я продолжала смотреть на уходящие вниз и скрывающиеся в темноте каменные утесы.
Постепенно ночь вошла в свои владения, окончательно погрузив мир во мрак. Я не чувствовала себя неуютно, наоборот захотелось пройтись. Осторожно встав на ноги, я сделала несколько шагов и остановилась у отвесного обрыва.
— Миледи, — от неожиданности я вздрогнула, едва не потеряв равновесия. — Ужин готов.
Я не поворачивалась, продолжая всматриваться в бездну, раскинувшуюся под ногами. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как я точно так же стояла на этом месте, изнывая от безделья.
Арстэль положил руку мне на плечо, словно опасаясь, что я могу прыгнуть вниз:
— Миледи, ужин остынет.
— Какая разница? Мы всегда его сможем подогреть, — возразила я, но все же пошла вслед за ним. "Две недели! — думала я. — Две недели нужно продержаться без магии! Я же просто умру от безделья". Можно, конечно, это время потратить на тренировку с мечом или Альен'Даи, но почему-то мне казалось, что Арстэль будет против.
Я в задумчивости села перед камином и машинально вязла в руки вилку. Магией заниматься мне нельзя, тренироваться с оружием демон не позволит (и это несмотря на то, что из нас двоих главная я), пешие прогулки теперь только под присмотром. Остается что? Остается масса свободного времени на то, чтобы строить коварные планы мести.
— Арстэль, ты в курсе, что сейчас творится в Санаре?
Он утвердительно кивнул, забирая пустую тарелку из моих рук.
— Расскажи мне.
— Что конкретно, Миледи?
— Расскажи все, что можешь про Сэртамена.
Демон сел в стоящее рядом кресло и задумчиво посмотрел на огонь:
— Сейчас конец лета, он принимает выпускной экзамен у студентов…
— Так он не ушел из Школы?! — удивленно воскликнула я.
— Конечно нет, — фыркнул Арстэль. — Получив протекцию короля, он стал ее негласным куратором.
— Зачем ему это?
Демон как-то странно посмотрел на меня, но ответил:
— Миледи, таким образом он может контролировать не только Санару, но и большинство других государств.
— Будь добр, поясни, я, наверное, слишком тупая, раз не в состоянии понять даже такую очевидную вещь.
Арстэль усмехнулся:
— Просто Вы никогда не впутывались в дворцовые интриги, — и, не дав мне задать следующий вопрос, продолжил. — Большинство магов других государств окончили Школу Чародейства. Наиболее перспективные, несомненно, остались в Санаре, независимо от их желаний…
— Как это?
Демон обреченно вздохнул:
— Давайте представим гипотетическую ситуацию. Вы — глава некого государства.
— Я так понимаю неофициально, — усмехнулась я.
— Естественно. Ваша цель — единоличная власть. Завоевать другие государства, тем более суверенные, не такое простое дело. Всего несколько десятилетий назад Санара считалась сильной страной, но не сильнее остальных.
— И вот мы в тупике, — констатировала я.
— Разве? — он наиграно приподнял бровь.
— Вооруженное нападение не вариант — если страны объединятся между собой, то разнесут Санару в клочья, — я задумалась. — Значит, нужно сделать так, чтобы они не объединились. А вот как это сделать? Как настроить их друг против друга?
— Давайте рассуждать дальше. Кто является самой влиятельной фигурой в государстве?
— Король, или император, или глава правящего дома.
— А кто является первым советником такого лица?
— Кто? — вопросом на вопрос ответила я.
— А если на примере Санары?
— Маг.
— Правильно! — демон прищелкнул пальцем, материализуя лечебную настойку из трав. — А где проходят обучение маги?
— В Вилонии… — я задумчиво отпила глоток довольно противного питья. — Понятно… Но даже если так, то как Сэртамен настраивает их друг против друга?!
Арстэль вздохнул:
— Он и не настраивает, в прямом значении этого слова. Что может заставить мага действовать не в интересах своего государства?
— Личная выгода, наверное. А что еще?
— Этого вполне достаточно. Идея того, что маги едва ли не самые могущественные существа очень актуальна в Школе, — продолжил демон. — Поэтому большинство тех, кто возвращается в свои государства, придерживаются мысли, что могут управлять им.