— И куда это ты крадешься?
Я тихо выругалась и, широко улыбнувшись, повернулась к Орландо:
— Ты имеешь что-то против? — злорадную улыбку эльфа можно было расценивать как ответ. — Я что уже поспать не могу?
— Конечно, можешь, я же не садист, — я облегченно вздохнула. — Придешь вечером домой и спи на здоровье. И не нужно на меня так смотреть! Сегодня мы идем в Университет.
— А почему нельзя перенести это на завтра? — я развернула шоколадку и демонстративно впилась в нее зубами.
— Потому что я так сказал.
— Это не объяснение.
— С каких пор я должен перед тобой объясняться? — глаза Орландо превратились в щелочки.
— Не забывайся, эльф, я не твоя собственность! — как-то слишком быстро шоколадка подошла к концу… — Или ты объясняешь мне, почему это не ждет до завтра, или я иду спать.
— Я договорился о встрече с ректором. Твоей встрече, — все же снизошел до объяснений остроухий. — Так что у тебя полчаса на то, чтобы привести себя в порядок. И очень прошу, оденься прилично!
Я усмехнулась, но пообещала подумать.
***
Никогда не видела столько эльфов!
— Рот закрой, — шикнул Орландо.
Высокие, маленькие, светловолосые, рыжие, черненькие, разноцветные, белокожие, загорелые… У меня разбегались глаза. А я-то дурочка, думала, что все остроухие на одно лицо!
Уважительно расступаясь перед моим спутником, студенты спешили по своим делам, изредка кидая любопытные взгляды в мою сторону. Да, на их фоне мой новый облик уже не вызывал не то что шока, но и просто заинтересованного взгляда: многие эльфочки выглядели намного экзотичнее и не стеснялись это демонстрировать.
— Это проходит с возрастом, — будто прочитав мои мысли, пояснил Орландо. — Только студенты стараются выделяться из толпы.
— Зачем? Эльфы и так красивы, — не поняла я.
— Все просто. Дух противоречия. Они не хотят быть похожими на нас — взрослых.
Я удивленно посмотрела на остроухого:
— Мне казалось, что эльфийский народ строго соблюдает свои традиции.
— Так и есть. Но не все знания даются с рождения. Многое приходит с опытом. Мы давно научились не обращать внимания на то, что вытворяет наша молодежь: уже через семь — десять лет они перестанут стремиться к пафосу и вычурности.
— Тогда почему они все одинаково одеты? Ведь если человек…
— Эльф, — перебил Орландо. — Постарайся не оговариваться.
— Хорошо, если эльфы бы хотели выделяться из толпы, они наверняка придумали бы что-нибудь более оригинальное, чем пижама, которую вы по ошибке именуете шортами и рубашкой.
— Существуют правила, предписывающие определенный внешний вид студентов.
— Правила существуют для того, чтобы их нарушать! — возразила я.
— Нарушить-то ты их можешь, только вот ничего хорошего из этого не получится.
— И что же будет? — немного надменно спросила я, сворачивая в боковой коридор следом за Орландо. — Эльфы же такой демократичный народ! Ну, сделают выговор или что-нибудь подобное.
— Отчислят, — спокойно перебил остроухий, жестом приглашая меня на лестницу.
— Какая глупость, — буркнула я. — Почему бы тогда не запретить им менять цвет волос, делать пирсинг и татуировки?
Эльф за моей спиной усмехнулся, но ничего не ответил.
Винтовая лестница закончилась у приветливо распахнутой двери, свидетельствовавшей о том, что нас ждали.
— Твой выход, дорогая, — прошептал Орландо и несильно подтолкнул в спину.
Кабинет ректора отличался простотой и изысканностью, что, впрочем, было не удивительно для остроухих.
— Магистр Мириаль, позвольте представить Вам мою ученицу — Милану.
Высокий, сухощавый, с длинными рыжими волосами, убранными в высокую прическу и карими глазами, он кого-то мне напоминал, но я никак не могла понять кого.
Ректор жестом предложил нам занять два кресла напротив его стола и, тепло улыбнувшись, обратился к моему спутнику:
— Орландо, не будете ли Вы так любезны, материализовать для нас кофе?
— Разумеется, — три чашки изумительно пахнущего напитка оказались на ректорском столе.
— Милана, Ваше появление в Лирранде большая неожиданность для нас. Весь вчерашний день я ждал от Орландо объяснений, но он настоял на том, что Вы сам все расскажите, — Мириаль приглашающее улыбнулся.
Душещипательная история, придумала эльфом, возымела нужный эффект: ректор внимательно слушал каждое мое слово, участливо покачивая головой в особо эмоциональных местах. Я старалась как могла, чуть ли не в лицах изображая ужасы и напасти "своей" жизни. Орландо легонько пинал меня под столом, когда я, по его мнению, начинала перебарщивать.