Я попыталась отстраниться от музы, которая мгновенно заключила меня в свои объятия. Но это оказалось так же бесполезно, как вырываться из железной хватки Эрэна. Эрэн… На мгновение мое сердце болезненно сжалось, но я тут же выхватила у Парасёны сигарету и сделала глубокую затяжку. Стало легче.
— Твой коктейль! — я резко обернулась, чуть не опрокинув музу. — Ух ты, А Вы… Что Вы…
Парасёна отобрала у меня свою законную сигарету и подошла к стоящей с открытым ртом Дане:
— Ты принесла нам выпить? Очень мило с твоей стороны!
Эльфочка непонимающе хлопнула ресницами, но спорить не стала. Сделав большой глоток чего-то по градусам явнее превосходящее вино, я уселась на стол и, весело болтая ножками, спросила:
— Послушай, Парасёна, а какого хрена ты тут делаешь?! Насколько я понимаю, твое место рядом с Сианом!
Муза выронила сигарету и уставилась на меня так, словно я буйно помешанная.
— Так, Лане больше не наливать, — послышалось сзади.
— Это не тебе решать! — я метнула надменный взгляд в сторону Джанни, который с любопытством наблюдал за происходящим. — Я сама в состоянии определить, когда мне хватит…
Муза подошла ко мне вплотную и нежно обняла:
— Ты считаешь, что еще не хватит?
— Нет, — почти с вызовом ответила я, допивая содержимое стакана.
— Лана, — Даня попыталась сесть рядом, но вместо этого упала на пол. Джанни усмехнулся и поставил ее на ноги.
— Бармен! Налей мне что-нибудь покрепче! — требовательно крикнула я, не обращая внимая на то, что уже едва могу контролировать свои действия. Если бы это видел Эрэн, он бы спустил с меня шкурку… Но его нет. Нет и не будет…
— Черт… — я проглотила слезы и потянулась к поданой выпивке. Я все равно забуду!
Муза взяла второй бокал и сморщила носик:
— Как ты можешь пить подобную гадость?
— Не нравится, не пей, — зло рявкнула я.
— Знаешь, ты кого-то мне напоминаешь, только я не могу понять кого, — она склонила голову набок, накручивая локон на пальчик.
Ну, почему так погано на душе?!
— А почему бы нам не спеть? — воскликнула я, прищелкнув пальцами.
— Ты умеешь петь? — удивилась Даня.
— Я все умею! Только не все хорошо, — добавила я. — Сёна! Забирайся ко мне! — я вскочила на ноги и легко пролевитировала на барную стойку.
— Вот это я понимаю, вечеринка, — засмеялась муза, присоединяясь ко мне.
Громкоголосое распевание всех известных песен еще продолжалось, когда я, поскользнувшись на мокрой стойке, упала на пол и медленно поползла к выходу, надеясь, что никто не отдавит мне жизненно важные конечности.
***
Я плелась по темным улицам ночного города и старалась ни о чем не думать. Обжигающе мелкие капли начинающегося дождя смешивались с моими слезами, но я даже не замечала этого. Я никогда не буду такой как они, у меня никогда не будет такой жизни, я никогда больше не узнаю, что такое любить и быть любимой… Я действительно чужая на этом празднике жизни…
Казалось, накопленные за последние несколько месяцев напряжение, страх, разочарование, чувство ответственности и долга, а также осознание своего полного бессилия, навалились на меня неподъемным грузом. Бесконечная боль, которую невозможно забыть, а можно просто смириться с ее присутствием и продолжать жить, сжигала меня изнутри. Ведь несмотря ни на что, у меня еще остались силы. Но, видит Бог, они не бесконечны!..
Я остановилась посреди пустынной в этот час улицы и, запрокинув голову, позволила усиливающемуся дождю смыть с лица слезы. Намокшие волосы холодными змейками струились по спине, заставляя меня вздрагивать от холода.
— Когда же все это закончится?! — прошептала я. — Я не хочу больше… Я не могу…
Это было так малодушно и пафосно, что я засмеялась. От безысходности. От одиночества. От непонимания.
"Ты исключительна, — часто говорил мой Наставник. — У тебя невероятная сила духа. Единственное, что представляет для тебя опасность — это твой страх".
Я взяла себя в руки и медленно пошла в сторону дома. "Жалеть себя я могу и под теплым одеялом, потягивая горячее вино с пряностями, так даже будет намного приятнее!" — я усмехнулась своим мыслям, отметив, что самоирония не самый плохой вариант самоконтроля.
Трясущимися руками я достала из кармана промокшие сигареты, которые стянула еще в баре, но высушить заклинанием не рискнула. Когда остаешься со своими мыслями и переживаниями один на один, начинаешь понимать удивительные вещи. И первое, что поняла я — это то, что никому кроме меня мои чувства не нужны. Я одна в этом мире. И вряд ли это когда-нибудь изменится. Просто не успеет: ведь если задуматься, то и жить-то мне осталось не так долго, как хотелось бы.