Пронина завернула за угол и ещё раз за угол — и оказалась перед последними автоматическими дверями. Возле угловатой рамы с гладкими серыми створками, как и везде, стояли штурмовики. Под их пристальным надзором Ефросинья нажала несколько кнопок на кодовом замке, и двери раскрылись.
Внутри была квадратная комната с тёмно-серыми, лишёнными каких-либо украшений стенами. Почти всё пространство в ней занимала хитроумная конструкция, расположенная в центре. Человек, которого Ефросинья захватила на Альберике IV, был прикован железными зажимами к вертикальному металлическому ложу. Его обнажённое тело со всех сторон опутали провода, которые шли к различным коробкам с лампочками и стрелками. Над этими приборами колдовали трое учёных в белых халатах. Когда появилась Пронина, специалисты замерли и уважительно кивнули ей.
Ефросинья взяла простой чёрный стул и разместила его спинкой вперёд рядом с пленным. Охранительница села, широко расставив ноги, и всмотрелась в лицо предателя — худое, лишённое каких-либо запоминавшихся черт. На его тощем бледном теле темнели синяки и ссадины от побоев. Волосы с зелёной прядью выглядели мокрыми и редкими. Обрубки, оставшиеся от ног, были завёрнуты в бинты с восстанавливающим наногелем — не ради заботы о здоровье разрушителя, а только для того, чтобы он не скончался раньше положенного времени.
— Имя? — сухо потребовала Пронина.
Рот предателя дёрнулся в кривой усмешке.
— Сначала ты представься, — нагло произнёс пленник.
Какая самоуверенность. Посмотрим, как этот мерзавец запоёт потом…
— Я Ефросинья Пронина, имперская охранительница высшей категории, — строго ответила допрашивающая. — Твоё имя.
Предатель посмотрел на неё исподлобья. Она чувствовала исходящую от него ненависть… и плохо скрываемый страх.
— Игноциус, — ухмыляясь, сказал он.
На одном из приборов загорелся красный огонёк. Значит, то была ложь, в которую не верил сам узник.
— Твоё настоящее имя, — надавила Пронина.
— Моё настоящее имя — Игноциус! — выпалил разрушитель. — Я сам его выбрал в Тёмном Замке!
Снова красный огонёк, который сменился зелёным.
— Твоё настоящее имя, — повторила Ефросинья.
И кивнула учёному, который стоял у приборной панели. Мужчина в белом халате с бесстрастным видом повернул переключатель. Через электроды, подведённые к «Игноциусу», прошёл сильный разряд. Тело предателя затряслось, насколько позволяли оковы.
— А-А-А-А!!! — завопил он от пронзившей его боли.
— Хватит, — сказала Ефросинья.
Палач в белом халате остановил пытку.
— Твоё. Настоящее. Имя, — снова потребовала Пронина.
Разрушитель всё ещё ухмылялся охранительнице. Его покрасневшие глаза были полны ненависти к Империи.
— Я Игноциус! — гордо ответил он. — Я возжигатель пламени революции!
Красный.
— Больше, — почти прошипела Ефросинья.
Учёный сильнее выкрутил ручку прибора, и пленника поразил более мощный разряд тока.
— А-А-А!!! — Пронина удовлетворённо наблюдала, как корчится предатель.
— Твоё. Настоящее. Имя, — твёрдо сказала она.
И кивнула технику, чтобы тот выключил прибор.
— Деннис, — тихо сказал пленник, дрожа от боли. — Деннис Пристли.
Огонёк на детекторе лжи стал зелёным.
— Ах… — Ефросинья наслаждалась тем, что слабенькая воля разрушителя начала надламываться. — Так-то лучше.
Предатель понуро опустил голову. Но пока молчал.
— Я пришла, чтобы задать тебе несколько вопросов, Деннис, — Пронина говорила спокойно, но внутри вовсю предвкушала веселье. — Можешь ответить на них?
— Спрашивай, — с вызовом ответил пленник. — Валяй.
Быстрый кивок Ефросиньи — и Денниса резко ударило током.
— Ха! Что за непочтительность! — вскинулась Пронина. — Я здесь закон, поэтому уважай меня. Ты понял?
— Д-да, — кивнул предатель.
— Хорошо. Сколько тебе лет?
— Двадцать три, — сказал Деннис.
Зелёный — значит, правда.
— Кем работаешь?
— Грузчиком на складе. Перебиваюсь, как могу.
Тоже правда.
— В Армии служил?
— Нет, — покачал головой предатель. — А-А-А! — От головы до кончиков пальцев его снова прошибло током.
То было правдой, но всё равно разозлило Пронину.
— Уклоняешься, значит, — большой рот Ефросиньи образовал улыбку. — Это так ты благодарен Империи, которая тебя вскормила и вырастила!
— Ты сама не служила, женщина, — дерзко бросил Деннис. — А вот друга забрали в священный поход. Война изменила его…