— Надеюсь на личное присутствие Грейвулфа, — сухо ответила Пронина.
— Ну, подумай, — в своём привычном ключе продолжила Мышкина. — Вдруг за нами пришлют молодого охранителя? Статного красавца в цилиндре?
В чёрном плаще она выглядела менее ярко, чем охранительница.
— В цилиндре? — скептически произнесла Фрося. — Слышала, все здесь чёрствые снобы, которым их традиции дороже всего.
Разговор помогал Прониной пережить тряску, но от намёков на её личную жизнь ей стало ещё хуже.
— Смотри им это не скажи. И так рейвенхольдцы думают, что Раков ведёт свою игру, и подозревают всех наших.
— А при чём тут наш губернатор? — удивилась Фрося.
И тут же поняла, каким глупым был её вопрос — даже несмотря на работу в штабе Баррады на Земле, она была родом с Великородины.
— Не ляпни там чего-нибудь, — по-дружески посоветовала Надя.
— Не бойся, не ляпну.
Мышкина улыбнулась этим словам. А Фрося стала перебирать в голове варианты развития событий, размышляя, как вести себя с местными.
Пробираясь сквозь почти непрерывный шквал дождя, тартана летела к мрачному городу, чьи высокие острые шпили поднимались из серого тумана. Рейвенхольдские диспетчеры направили транспортник Прониной на посадочную площадку, примыкавшую к одной из башен. К вящей радости Фроси, безумная тряска прекратилась, едва шасси тартаны коснулись поверхности. Охранительница наконец поднялась, распрямив складки на белом плаще.
— Пора, — скомандовала она.
Трап опустился, и дождь снаружи зашипел сильнее. Штурмовики выстроились по обе стороны на площадке. Изобразив строгость на лице, Пронина вышла из тартаны. За ней последовали Надя и сержант Козлов. Капли дождя постоянно падали с тёмного неба, и хотя плащ Фроси был непромокаемым, ей стало не по себе от холода и сырости. Но проявить слабость перед рейвенхольдцами, известными своей выдержкой, охранительница не могла, а потому выпрямилась и сделала своё лицо ещё более суровым.
Площадка представляла собой небольшой клочок железобетона, расположенный в сотнях метров над землёй. Резные фонари на вычурных столбах по углам залили жёлтым светом блестящую от воды поверхность. Ефросинью встречала целая делегация. Вперёд выступили два человека, закутанные в чёрные плащи. Один из этих мужчин, коренастый и с котелком на голове, держал зонт над своим господином –стройным и утончённым джентльменом в высоком цилиндре.
Десять рейвенхольдских штурмовиков с автоматами ровно и невозмутимо стояли за ними под проливным дождём. В отличие от бойцов Козлова, эти солдаты были облачены в тёмно-синие мундиры с золотыми пуговицами, а на их головах красовались продолговатые шлемы с большими кокардами. Лица солдат закрывали маски-респираторы с алыми светящимися глазами.
Всего через несколько метров за штурмовиками площадка обрывалась. Вдалеке Фрося могла разглядеть лишь чёрные очертания башен на фоне тёмно-серого неба и ярко-жёлтые огни зданий и пролетавших между ними флаеров.
— Добрый вечер, охранитель Ефросинья Пронина! — воскликнул стройный мужчина в цилиндре. — Мы ждали вас!
Он подошёл — нет, словно подплыл — к Фросе и раскрыл над её головой чёрный зонт.
— Благодарю вас, я польщена вашим вниманием, — ответила охранительница, едва скрывая волнение.
Слушая, как дождь барабанил по зонтику над её головой, она убедила себя, что тревожиться бессмысленно.
— Охранитель Олдос Эпплуорт, эрл Тамберстон, к вашим услугам, — представился мужчина.
Тем временем помощник или слуга рейвенхольдца, носивший котелок, придвинул свой зонт к Наде.
— Очень приятно познакомиться, — Фрося подняла голову, чтобы лучше разглядеть собеседника.
Эпплуорт был намного выше Прониной и в два раза стройнее. Черты его узкого лица с высокими скулами выдавали благородное происхождение. Под орлиным носом охранителя росли небольшие, тщательно ухоженные усики, а его клиновидную челюсть дополняла ровная бородка. Фрося поняла, насколько права была Надя. Таких красавцев охранительница не встречала ни на Великородине, ни в Пирамидионе. Только в фильмах…
— Добро пожаловать в Рейвентон, мисс Пронина, — несмотря на некоторую чопорность, голос Эпплуорта звучал приятно. — В город слёз, как назвал его Черринфорд.
— 'Узри, о путник, город слёз —
Творенье лучезарных грёз
Всех тех, кто прежде заселил
Сей полный тьмы и мрака мир', — процитировала Ефросинья на языке оригинала.
— Вам нравится рейвенхольдская поэзия? — Эпплуорт не сумел скрыть удивления.
— Очень, — слукавила Пронина. — С детства её любила.
В действительности она предпочитала стихи бельфлёрцев и, конечно же, великородинцев.