Из открытого окошка доносился аромат хвои, и мир окончательно погрузился в непроходимый зеленый цвет. Ели, словно могучие стражи, послушно расступались перед железнодорожными путями; их иголки покрывали все пространство: даже солнце исчезло, уступив высоким деревьям.
— Как потемнело… — Маркус зажег закоптившую керосиновую лампу. — Может проверишь Надью? Она, конечно, строит из себя независимую одиночку, но ей наверняка тоскливо.
Кивнув, Илина вышла из купе. В их вагоне девушки не нашлось, и она принялась проверять один за другим. С каждой станцией все меньше пассажиров оставалось в поезде и все меньше ламп горело вокруг. Василеску поежилась от непонятного ветра и осмотрелась. Она уже достигла хвоста поезда, а обнаружила только пустой буфет-«ресторан». Странно, что ребята не пришли сюда раньше.
«Ладно, попробуем в обратную сторону» — подумала она и двинулась дальше.
— Что-то стряслось? — Илина могла поклясться, что спиной ощущает ухмылку говорившей.
— Я тебя даже не заметила в этой темноте! — журналистка всмотрелась в столик, обставленный, кажется, посудой. Глаза мало что видели, поэтому нельзя говорить наверняка.
Илина вдруг ощутила настойчивый запах железа и масла, хотя здесь ароматы должны быть совершенно иными.
— Просто вышла отдохнуть и немного задремала. — Надья сверкнула глазами, и журналистке удалось поймать ее силуэт. — Пойдем, скоро наша станция.
Когда девушки поравнялись, Илина отметила: ни сонной, ни отдохнувшей она не выглядела. Глубокие тени пролегли под веками Надьи, а походка, ранее стойкая и энергичная, превратилась в напряженную, будто натянутая струна.
Сейчас она не стала задавать вопросов. У них для этого все время мира.
Вот только по запотевшему стеклу покатилась слезинка дождя, а за ней — еще одна, и еще. Вечер встречал ребят неприветливо, мрачно сгустивши тучи.
Первым, о чем она подумала, были ноги. Они промокли и теперь утопали в глубоких лужах, совсем непохожих на городские. Станция представляла собой крохотную платформу, на которой кроме них никто не вышел. За месивом из жухлой травы, опавших ягод и грязи просматривались доски, но те так скрипели, стоило на них шагнуть, что Илина предпочла ту же грязь — туда хотя бы не провалишься.
— Нам что же, прямо в лесную чащу? — с сомнением произнес Маркус, потащив на себе большинство вещей.
Надья отряхивалась как могла, чтобы выследить тропинку, и уверенно кивнула:
— Именно! И почаще смотрите под ноги, тут много ям! — голос ее звучал приглушенно из-за порывов холодного ветра. Надья куталась в капюшон куртки, но дождь и вправду мешал: она видела не дальше собственного носа.
Чтобы помочь, Илина забрала у Маркуса рюкзак и поплелась следом. Усталость навалилась внезапно, следом пришел озноб. Больше всего на свете ей хотелось принять горячую ванну такой температуры, чтобы кожу жгло.
— Не отставай. — ободряюще улыбнувшись, Маркус неуклюже пропустил журналистку вперед.
Они выбрали самый неудачный день из всех возможных.
«В хорошую погоду я бы хотела взглянуть на эти леса, — подумала Илина, зажмурившись. — но сейчас мечтаю только срубить их к черту!»
Спустя минут двадцать — а по ощущениям прошла вечность — они выбрались на полянку, встретившую их бурлением темной речушки.
— Аккуратнее, он у нас шутник. — Надья тихими шагами заскользила по мостику. — Надеюсь, у его чувства юмора сегодня выходной…
Не понимая, о чем речь, Илина пошла следом и вдруг заметила: в глубине журчащей воды двигалось нечто необъятных размеров. Голубое тело его блестело от стекающей ледяной воды, и на секунду вынырнула голова — очень уж уродливая! Болотно-зеленая борода состояла из одних только водорослей. Хитро сверкнувши маленькими глазками, существо вновь погрузилось в воду.
— Кто это такой? — от интереса журналистка наклонилась ближе, но Надья одернула ее.
— Водяник. Я вас еще познакомлю, только не думай сейчас туда грохнуться.
Больше им на пути мистические жители не попадались. Тропинка поляны вывела ребят к высоким кованым воротам, окруженным кустами жимолости, где отдельной стайкой замерли дубы с яблонями. Пора еще ранняя — плодов не видать.