Илина заметила острые наконечники ворот — те отливали то ли металлом, то ли серебром. Тяжелая калита распахнулась, и их взору открылась каменная арка, исписанная чем-то вроде рун.
— Мы иногда используем методы других народов, — сказала Надья. — для безопасности.
В своих записях Илина еще не раз попытается описать все волшебство замка, но его необычность плохо поддается словам. Первым в глаза бросался темный камень, из которого выстроились четыре высоких этажа. Каждая часть дома словно жила странной жизнью, поэтому ровные углы почти отсутствовали: можно подумать, комнаты тут появлялись в разное время и по собственному желанию. Каменные стены овивали лианы-фаллопии и дикорастущие розы, а в глубоких трещинах жил густой мох.
— Куда она ведет? — Илина спрашивала о боковой внешней лестнице.
— Эта нужна для выхода к теплицам и виноградникам. А уже оттуда можно попасть в винные погреба.
Ребята подошли к главному входу, и журналистка не сдержала восхищенного вздоха.
Глазомером она обладала сомнительным, но дверь вмещала минимум два ее роста, широко раскинутая, с позолоченной резьбой. Молоток в виде волчьей головы призывно блестел, и Надья трижды постучала.
— Теперь я вас со всеми познакомлю.
Холл раскинулся перед ними во всем великолепии. Мраморный пол разъехался волшебными узорами: мягкие цветочные линии перетекали в строгие геометрические образы.
— Невероятно! — восхитился измотанный Маркус.
Надья лишь тепло усмехнулась:
— Впереди вы увидите еще много чудес.
Они замерли посреди комнаты, рассматривая ее, но на первый взгляд замок казался пустым. Тогда Илина прислушалась и уловила гул голосов откуда-то из глубины и приглушенный звон посуды.
Пока Надья вела путников в столовую, журналистка запоминала детали. Стояли в холле и комнатные растения причудливых форм, добавляющие залу свежести, и отважные рыцарские доспехи. Громадная величавая лестница с лиственными узорами двоилась и уходила ступеньками в южное и северное крылья. С потолка, высоко под небесами, сверкала кристаллами изящная люстра, дарившая мягкий желтый свет.
«Пахнет историей, — подумала Илина. — а еще, старым деревом.»
За окном как-то смешливо подмигнули огоньками фонари и замерли, охраняя статуи и кусты.
В столовой уже заждались ужина. Она поняла это по голодному постукиванию приборов и гомону разговоров. Надья открыла очередные двери, погрузив их в обстановку гораздо более темную и мистичную. Капающий воск свечей и прикрытые шторы. Длинный стол и пустые тарелки. И назойливый аромат специй, бьющий прямо в нос и проникающий повсюду.
За столом кто-то шутил, посмеиваясь, вел оживленную беседу. Некоторых занимали серьезные мысли, отраженные в хмурых бровях. Но все как один повернулись, стоило им войти. Первым подскочил мужчина, сидевший во главе стола, и радостно поприветствовал гостей:
— Надья, хвала хранителям! — он улыбнулся ласковой улыбкой человека, в котором живет надежда. — Вижу, ты привела к нам новых друзей.
Мужчина носил аккуратно подстриженную бороду, пенсне на кончике острого носа и поношенный костюм с платком в кармашке. Старый, но до неприличия чистый выглаженный пиджак в клетку говорил о том, что владелец его может и не богат, зато бережлив. В золотисто-каштановых волосах мужчины мелькала редкая седина, и весь его вид лучился энергией.
— Знакомьтесь, это Бартоломео, — Надья усадила Илину с Маркусом на стулья. — человек, благодаря которому наш орден до сих пор жив.
Строгая блондинка напротив неприязненно скривилась, но все оставили произошедшее без внимания. Илина не упустила возможности ее рассмотреть: женщина сидела, словно царская особа, с гордо выпрямленной спиной и руками, сложенными на коленях. Собиралась блондинка на званый вечер, ведь иначе не объяснишь такой роскошный и неподходящий наряд. Рядом с ней сидела девушка с платиновой макушкой, но пусть и держалась она так же гордо, как и женщина, хотя бы оделась не так торжественно.
«Дочь? — задалась вопросом журналистка. — Или младшая сестра?»
— Я готов принять у нас кого угодно. — Бартоломео печально усмехнулся. — Нечисть в мелких поселениях — это не проблема, но меня беспокоит ее активность недалеко от столицы. А нас уже немного.