— Дело даже не в «благословении», — подхватила серьезная женщина по левую руку от мужчины. — в легенды просто никто не верит.
Ни Илина, Ни Маркус не сказали о том, что не настроены остаться. Они молча и робко улыбались, и девушка понимала, насколько лицемерно себя ведет. Но она поможет, чем сможет.
Сидевшие за столом представились: Дана — помощница Бартоломео, редко улыбающаяся женщина со сталью в глазах, Марина Костова и ее дочь Александра, словно две ледышки. Нашлась тут даже француженка Амели с очаровательным произношением. Дальше сидел толстощекий священник Ханзи, модник Раду в темном костюме и веселый парнишка Итан.
К удивлению Илины, мимо хихикающей группкой пронеслись дети.
— У вас тут и семьи есть? — поинтересовалась она, оглядывая пеструю компанию.
— Да, но некоторые сейчас в отъезде, поэтому приходится присматривать за негодниками.
Дана ущипнула кудрявую девочку за щеку, и та с визгом убежала из столовой.
— Бартоломео, что мы за хозяева такие? — помощница всплеснула руками, будто только опомнившись. — Гости наверняка голодны.
Тогда Дана подозвала одного из мальчиков, что-то шепнула тому на ухо, и он скрылся в коридоре. Надья со свойственной ей чертовщинкой склонилась к Илине:
— Ты запомнишь этот момент. — губы ее скривились в довольной улыбке.
В столовой повеяло сладостью кукурузы, а из приоткрытых дверей просочился горячий пар. Ей сначала показалось, что подносы с блюдами сами вплывают в комнату, но потом, под тяжестью посуды, мелькнула маленькая голова крохотного существа. Во главе процессии этих забавных карликов шел человечек в поварском колпаке. Он был покрыт золой и дымился, но человечка не интересовал начинающийся пожар. Видимо, огонь — дело привычное, ведь в его куцей бороде то и дело сияли проплешины.
Он поставил свой поднос на стол и поклонился. То же сделала и Дана:
— Благодарю, Парвус. — когда человечки удалились, она обратилась к ребятам. — Это хованцы, наши домовые помощники. Прошу отнестись к ним с уважением, иначе в замке начнется кавардак. В плохом настроении они худшие вредители.
Нагулянный аппетит легонько дал Илине о себе знать. На столе желтела горячая мамалыга, посыпанная ароматным сыром, мясная чорба манила переливами бульона в тарелках. Рядами выстроились лепешки, чайники с пахучей заваркой, полные овощей и фруктов чаши и графины с вином. Под убаюкивающую колыбель тикающих часов девушка наслаждалась горячей едой и чувствовала себя довольной.
Когда говорливый Раду травил байку о Мума Пэдурии — жуткой лесной старухе-ведьме, она вдруг задалась вопросом:
— Маркус, ты знаешь румынский? — все время Надья говорила с ним по-английски, и Илина поступала так же. Но в замке звучала только румынская речь.
Он неловко прикусил куриную ножку и потупился, как человек, которого в чем-то раскрыли.
— Немного понимаю. — парень уперся взглядом в пол. — Я улавливаю суть, но говорить не могу.
«У каждого тут свои странности.» — подумала журналистка.
Она ободряюще похлопала Маркуса по плечу. Английский ей давался легко.
Илину сейчас окружали интересные люди, мир которых кардинально отличался от общепринятого. Ее заинтересовала Александра — чудесная холодная птичка. Она весь вечер провела в тени матери, не вымолвив ни слова, с гордо поджатыми губами. Журналистка пообещала себе с ней поговорить, выяснить, что скрывается под этой молчаливой маской.
— Пойдем, я покажу ваши комнаты. — ближе к ночи Надья повела их наверх.
Бартоломео уверил их в том, что они обязательно освоятся: что бесконечные просторы гор и лесов просто не дадут заскучать, а очередная нечисть очень скоро выйдет на дело. Надья пообещала взять ребят с собой, хотя и не преминула подшутить над журналисткой:
— Ну ты-то в самом интересном уже поучаствовала.
Странно, рассуждала Илина, Надья больше не говорила о доамне Мунтяну, даже вскользь не упоминала. А ведь она пропала, оставив квартиру в Бухаресте.
Когда она заговорила с девушкой на эту тему, та уходила от ответа и обещала сама во всем разобраться.
Но сейчас они поднимались в жилое крыло по холодной мраморной лестнице. Какие картины должны висеть в старом готическом замке? Портреты князей и баронов? Хрупкие возлюбленные и нежные пейзажи? Пускай тут были и они, основное место занимали чудовища и герои. На одной из картин отрубали голову вампиру…