— Не вампиру, Илина. Стригою.
Журналистка сделала мысленную галочку и последовала дальше. Туда, где со умиротворенным лицом замерли женщины и мужчины, творящие чудеса.
— Наши чародеи. Вы уже слышали о Думинике. Позже я расскажу вам и об остальных.
Еще немного засмотревшись на потертые картины, Илина дошла до спален. Их с Маркусом поселили напротив.
— Завтра обязательно наступит новый день, и вы узнаете больше. Мы сейчас устали, — рыжая макушка почти скрылась в дверном проеме. — поэтому доброй ночи. В комнатах вы найдете все необходимое.
Илина кивнула Маркусу и затащила сумку в спальню.
Комната встретила ее прохладой и сыростью, сочащейся из древних щелей. В темноте она зашагала к светильникам, и после, в их тусклом свете коснулась сырых стен. Полноправной хозяйкой тут была кровать: она замерла грудой тканей и свежего белья. Темное резное дерево перетекало в вуаль балдахина и нежно трепыхалось под вой ветра.
Окно занимало всю стену, перегородками служили каменные колоны, и Илине открылся вид на противоположную сторону замка. На подоконнике рядом замер мягкий диванчик. Комната была такой же темной, как и всё здесь, но вместе с тем уют согревал теплыми свечами.
Илина разулась, чтобы наконец дать ногам просохнуть.
«Лишь бы не простудиться.» — мелькнула у нее мысль.
Черный, как чернильная лужица, ковер окутал пальцы. У стены — большой платиновый шкаф, по углам — зеленые растеньица. А еще, почти спрятавшись за апельсиновым деревом, обнаружилась вторая дверь.
«Ванная?» — девушка решила проверить догадку.
Она оказалась права, чему безмерно обрадовалась. Мечта о горячей воде превратилась в явь.
Ей оставалось хорошенько вымыться, нацепить пижамку и расстелить чистую простынь. Илина Василеску проводила первую ночь в загадочном замке на краю земли, но спала удивительно спокойно. И даже холодные каменные стены прогрелись под чувством человеческого тепла.
Так началась вереница дней, когда утро просыпалось острыми лучами солнца на балконе, со свежим воздухом в легких, а ночь засыпала в багровых закатах и синих пятнах от чернил ручки.
— Это все так интересно! — Илина взмахивала руками в тон эмоциональному рассказу. — Надья вчера предоставила мне шикарный материал. Когда она была маленькой…
Они сидели на террасе около виноградников, потягивая настоявшееся вино. Небо сверкало чистотой голубизны, ведь тучи решили покинуть их края и дать волю теплу. Девушке нравилась дикость жизни, нравилась та непосредственность, с какой жители замка преподносили себя.
Все, кроме двоих женщин, пока остающихся для Илины загадкой.
Маркус внимательно слушал, словно впитывал сказанное, и девушка заметила смешинку в уголках его глаз.
— Вот бабушка ей говорит: если будешь и дальше такой упертой и непослушной, то к тебе придет Геноайя. — журналистка произнесла это слово со зловещим смешком, особенно выделив гласные. — Надья наша — как всегда образец героизма. Ответила, что никаких лесных старух она не боится (в конце концов, детей в деревне постоянно кем-то пугали) и продолжила хулиганить.
Закончилась история криками посреди ночи и стуками в дверь. Но доамна Мунтяну тогда внучке не помогла — хотела проучить.
В комнату к девочке влезла уродливая женщина, и та до смерти перепугалась. Геноайя ругалась кривыми зубами и шепелявым языком, а Надья ни слова разобрать не могла и все жалась к двери. Когда с рассветом ведьма ушла, девочка не пострадала, зато уяснила, что стоит остерегаться даже детской страшилки.
— Да уж, представляешь, если бы все детские страхи оказались живыми? — Маркус задумчиво побарабанил пальцами по скамейке. — Например… Ведьма из пряничного домика была бы настоящей и действительно ела детей.
О, Илина часто об этом думала. Ей в детстве тоже рассказывали страшилки-сказки, но она всегда знала, что истории лишь выдумка. Надья же прожила страх на собственной шкуре, и тяжело представить, как детство на ней сказалось.