— Это личное, — глупую отговорку было уже не вернуть. — я просто принесла их с собой.
— Где же тогда данные за сегодняшний день? Ты должна была расспросить старушку насчет ее богом забытой школы.
Какое право она имеет сейчас оправдываться?
— Домнул Лазо, я понимаю. И обязательно все напишу, только дайте возможность.
Мир журналистики завтракал неумелыми репортерами, ломал знаменитостей и пережевывал мировые новости. Быть уволенной за невыполненную работу сейчас — словно оказаться в самой его глотке. Еще шага не сделала, а тебя уже уничтожили.
Издатель тем временем не спешил ругаться. Он задумчиво перебирал листы, кивая головой, и косился на рисунки. В его мудрой голове зрела идея, которая обязательно должна привести к успеху.
Наконец он заговорил:
— Пиши про это. Я хочу полноценную работу о сказках, — Лазо потянулся к собственному столу, на котором стопками валялись журналы конкурентов. — Людовик недавно копал в ту же сторону. Если вовремя раскрутить…
Далекоидущие планы выстроились в голове домнула аккуратными книгами на полках. Девчонке необходимо только лишний раз подоставать старуху Мунтяну — та и рада будет.
— Покажем уникальность Румынии. Ее фольклор. — он всучил Илине чужие статьи и принялся рассказывать о призрачных возможностях этого дела.
Говорил о том, что люди обожают верить во что не попадя. Что книги о волшебстве в последнее время набирают обороты, и своеобразный «справочник» поможет привлечь туристов. А газета, главным образом, продемонстрирует творческие затеи, на которые не решаются другие издания.
— Но…
— Даю тебе 2 месяца. Этого хватит с лихвой.
Лазо уселся за рабочий стол, весело глядя на девушку. Весело для него, но не для нее.
— Как…
— Не принимаю возражений. Мне нужен материал. — Лазо надавил на последнее слово. — Свежий материал.
Человеком он был добродушным: подкармливал кошек на улице, угощал приятелей в кафе. На работе же эта доброта пряталась под стол и не высовывалась до конца рабочего дня. Пускай Лазо и обладал странноватой фантазией, начальником являлся достойным.
— И если мне не изменяет память, я занимаюсь твоей характеристикой для университета.
Мужчина задумчиво потер подбородок. Илина нервно хрустнула пальцами.
— Для такой объемной работы требуется много свободного времени, — она стала перебирать в голове все предстоящие занятия. — а в вышеупомянутом университете таких поблажек не раздают.
Снова с языка Илины сорвалась небольшая ложь. Формально она проходила практику, так что от нее требовалась только сдача самых важных работ и экзаменов в конце семестра.
— В таком случае, у меня достаточно других работников. — Лазо устало вскинул взгляд. — Так что-либо работаешь над этим, либо уходишь вообще.
Некоторые дороги петляют в течение многих лет: их тропинки закручиваются, меняют направление и расходятся, но все равно сводятся к одному маршруту. Сейчас дорожка вела Илину Василеску к словам. К волшебным потаенным словам, которые только ждали, когда их произнесут.
В момент короткого кивка головой девушка еще не знала, что назавтра зайдет к доамне Мунтяну. Что дверь квартиры окажется открыта, а самой хозяйки не окажется дома. Складывая бумаги в сумку, она не думала об огненных волосах и секретах, таящихся в упругих кудрях.
Сердце Румынии застучало. Пока медленно, неритмично, но довольно старательно. Кровь побежала по улицам городов.
Вдалеке, на балконе старого замка, бледные ладони сжались в кулаки. Чудовища уже вышли на охоту.
[1] Госпожа
[2] Господин
Глава 2. О демонах и кастрюлях
Надья, сколько себя помнила, всю жизнь находилась в поиске. Маленькой девочкой она часто проводила время в сонной деревне на окраине хоть и крупного, но неизвестного города. Бабушка рассказывала ей чудесные истории: они болтали за чашкой чая, и любимая родственница раскрашивала дни пером волшебницы, пока Надья с удовольствием разглядывала хвойный лес за окном, вдыхая утреннюю свежесть.
Вечерами девочка возвращалась домой в компании старого бабушкиного пса и замечала странности жителей деревни. Уже подростком она прозовет это суеверностью, но пока может только посмеиваться над запахом жженного шалфея. В мире ее матери царила атмосфера аскетичности, простоты и серьезности, поэтому походы к бабушке отделяли девичье сердце от бледной реальности.