Мать считала, что Надья растет в обмане, и ей пора перестать верить в сказки. Но она умерла, а у девочки остались только ложь и ветхий дом на окраине.
— Что они делают? — кудрявая голова высунулась из окна, подглядывая за соседями.
Вид с этой стороны дома открывался самый что ни на есть подходящий для ребенка: покосившиеся кресты кладбища и облупившаяся краска оградок. Доамна вытерла со лба пот, который упрямо лился от жара плиты, а затем присела рядом с внучкой.
— Слышала, что произошло с господином, жившем у речушки? — она всматривалась в толпу зевак и упрямую лошадь у могилы. — Он умер недавно.
Надья не могла взять в толк, причем тут хмурый мужчина и зачем люди раскапывают старую могилу. Но бабушка не собиралась останавливаться:
— От чего думаешь? Эти идиоты из службы сказали, что его дикие животные подрали, — она тяжело вздохнула. — хорошо хоть наши не оставляют все как есть.
Когда вытянули тяжелый гроб, он упал на землю с глухим стуком. Сельчане сдвинули крышку, и по кладбищу пронесся пораженный шепот.
«Что же там такое?»
А затем девочка перестала видеть — на веки опустились бабушкины ладони. Но она хорошо запомнила металлический свист и звук, с каким яблоко падает с дерева. В тот раз стригоя отвадили: тяжело бедокурить, когда на плечах нет головы.
Надья научилась жить, зная о Водянике и хованцах, слушать от чужих детей страшилки о Баубау и избегать в туманных закоулках бледных девушек, от которых несет смертью.
Через несколько лет бабушка увезла ее в город, чтобы та получила образование. Здесь Надья поступила в художественную школу.
Она по кусочкам обретала себя: островатую резкость на языке, цокающий каблук туфель и чувство решимости. Пока не случилась та поездка в храм. Пока она не встретилась с Бартоломео, поняв, что ее знания необходимы для большего. Ей снова предстояло нырнуть на дно мира карпатской нечисти.
***
— Что случилось? — белая кроссовка шаркающим движением расчистила комья пыли у двери. — Кто-нибудь дома?
Воздух стоял тяжелый, затхлый. Илина еще немного потопталась в пороге: ничего вроде не изменилось, но грязь стояла такая, будто квартиру разворотили лет двадцать назад. В то, что сама Мунтяну вдруг решила учинить такой погром, ей верилось слабо.
— доамна Мунтяну?
На этот раз глухую тишину прервал чей-то голос с кухни.
«Что ж, кто-то живой здесь определенно есть.» — подумала девушка и наконец двинулась дальше.
С привычных полок на нее осуждающе глядели бронзовые статуэтки. Всегда чарующе-магнетическая атмосфера квартиры сейчас стала депрессивно-мрачной, и даже улица с ее внезапным ливнем не помогала избавиться от этого ощущения. На кухне обнаружилась, как вчера выяснила Илина, Надья, ползающая на полу, словно ищейка из детективной книги.
— Разруха…кавардак… кастрюля, — доносилось до ее ушей. — он точно здесь побывал.
Когда Надья Мунтяну осознала, что она тут не одна, стало слишком поздно наводить лоск. Волосы растрепались, а смятая юбка не производила впечатления. Туфли вообще решила снять — так и каблук сломать недолго.
— Ты кто? — прищуренные глаза буравили девушку, но в них заискрился блеск узнавания. — Стой, это же ты вчера приходила к бабушке. Она много рассказывала об этом.
Смущены были обе. Илина все поражалась странной просьбе издателя, примешивалось к этому и утро, начавшееся с нетипичных событий в типичной квартире. А Надья, пусть ее бабушкина пропажа и не слишком удивляла, не любила показываться новым людям в неприглядном свете.
— Извини конечно, но что тут черт возьми произошло?
Младшая Мунтяну тяжело втянула пыльный воздух. Она мрачно рассматривала новую знакомую и явно колебалась в желании все рассказать.
— Мне кажется, Илина, ты заглянула невовремя. — наконец девушка оперлась о кухонную тумбу и случайно задела груду посуды.
Часть разлетелась осколками, другая — с глухим звоном укатилась в гостиную, едва не махнув на прощание.
«И как мне призывать демона рядом с ней?» — капелька крови скатилась по закушенной губе Надьи.
— Нет уж, если ты в курсе — говори. — Илина прижала к груди бумажную папку. Слишком подозрительные взгляды она бросала вокруг, готовая вызвать полицию.
Решение почти сорвалось с губ вместе со свистом в вентиляции. Не свистом, нет. Скорее тонким рычанием в глубине шахты, словно гул роя насекомых.
— Вот он где!
Шустрыми движениями Надьи швабра оказалась в недрах темноты. Хорошенько пошарила, выгнала оттуда семейство пауков, но гул не прекратила. Тогда девушка осмотрела холодильник в поиске приманки, но все подходящее уже было съедено. Невидимый враг опередил ее на несколько шагов.