Илина правда попыталась принять. Уложить каждое новое открытие на отдельную полочку, а потом просто закрыть шкаф, чтобы не бросался в глаза. Но на самом деле, что происходит? Она действительно слушает этот бред, или перед приходом к Мунтяну ее просто ударили по голове?
— Я вижу твой помутневший взгляд, — Поколебавшись, Надья взяла девушку за руку. — но еще не закончила. Когда я пришла утром в квартиру, то первым делом обшарила каждый угол — надеялась на зацепку. Но нашла его.
Она протянула девушке кусок старого пергамента. Письмо, в центре которого красовалась бордовая, даже кровавая печатка, было до жути легким. Как и полагается любому другому письму, не связанному с магией или чертовщиной. Оно терпко пахло лимонной вербеной — Илина встречала это растение в одной из поездок в Америку.
— Зачем ты мне его показываешь?
Острым ноготком она провела по выдавленному изображению клубка. Словно в их мире нельзя без поиска. И если ты потерялся в начале, дальше дороги нет.
— Потому что оно твое. — Девушка ощутила, как пылают щеки. — Знаешь, Думиника говорит с нами разными способами, иногда через посредников. Я думаю, она хотела, чтобы бабушка стала твоим проводником. Но более провальную идею представить трудно.
Тут Илина вспомнила вчерашний вечер: мрачное настроение доамны, суетливость, а главное — последние слова.
— Твоя бабушка знала о чародейке.
— Я в этом не сомневаюсь. — тонкие уголки губ Надьи опустились. — Она презирает ее. И ненавидит орден за то, что тот существует ее стараниями.
Да, слова старушки точно можно было назвать презрением. Но вместе с ним, где-то на дне сочилась и горечь, и тоска. Илина не хотела судить о чужих семейных отношениях, хотя в груди то и дело возникали сомнения. Только что она узнала: мир гораздо больше, чем ей казалось. Так почему не дать шанс и обычным людям из крови и плоти? Мотивы — они порой глубже, и журналистский опыт это только подтверждал.
— Я могу открыть?
Вновь заинтересовавшись чаем, Надья кивнула:
— Оно же твое. Хотя, если честно, все письма почти одинаковы.
Дрожащими руками, в воздухе ощущая что-то неясное и таинственное, Илина принялась за чтение. Ласковое приветствие согрело и увлекло в цель текста: орден может помочь ей с работой — собрать легенды, а она взамен поможет ордену. Думиника писала, что ее земли давно не окружала такая тьма, что новые люди нужны сейчас как никогда. Она признавала открытость Илины новому и намекала на ее уникальный дар, как и у любого из членов загадочной организации.
Девушке показалось, что конверт обладал магией. Читая, она чувствовала себя особенной, если не исключительной, и это отталкивало. Чародейские чары хотели приманить ее любой ценой, поэтому не давали Илине самой решать.
— Мне нужно подумать, — она отложила письмо, отпив остывший напиток, но на этот раз чай принес только раздражение с привкусом разочарования. — все слишком… слишком.
— Не встреть ты меня сегодня, то письмо бы вообще не дошло до адресата. Пойми, бабушка спрятала его и не собиралась отдавать. Я рада, что она рассказывала тебе истории, — тут она прикусила губу, и Илина рассмотрела мелкие шрамики. — но такой подготовки недостаточно.
Она не договаривала. Илина это отчетливо понимала: Надье что-то нужно, и она боится выложить правду.
— Ты носишься с разукрашенной вороной. Неужели после всего произошедшего я должна стремглав помчаться черт знает куда? — она вцепилась руками в кружку, чтобы не взорваться. — Я совсем тебе не доверяю.
Было видно, что Надья злится. Щеки ее отливали пунцом, глаза смотрели исподлобья, а грудная клетка тяжело вздымалась в такт постукиваниям по столу. Она не привыкла уговаривать и не любила просить.
Илина наблюдала с недоверчивым любопытством. С одной стороны, все это — лишь абсурд, не более чем порожденные больным мозгом галлюцинации. Быть может, она в коме? Ее вполне мог сбить по пути автомобиль, или вечерний автобус вчера попал в аварию. Но опыт, полученный кровью демонов и нашептываниями фей, мог стать бесценным. Она напишет книгу — Лазо будет доволен. А где довольство издателя, там и карьерный рост, и большие амбиции. Всего и нужно что рискнуть.
«Остановись, — думала она. — Твои мысли — лишь импульс, такие решения не принимаются за пару минут в компании рыжей дьяволицы».
А ведь Надья действительно дьяволица. Сидит и смотрит зеленой глубиной миндалевидных глаз, цветом гуще, чем хвоя, и ярче, чем стекляшки на пляже. Словно гипнотизирует.
— Мы поговорим позже, — накинув сумку на плечо, Илина поднялась. — и я дам тебе ответ.
— В Бухаресте я пробуду еще несколько дней. — от девушки повеяло холодом. — Думаю, ты понимаешь, что в квартире бабушки я не останусь. Поэтому, если надумаешь — звони на этот номер.