Вернувшись в шатёр учителя, принимаюсь за письмо, старательно выводя буквы на старом пергаменте. Периодически проверяя взглядом свои каракули, никак не мог отделаться от обдумывания дальнейших планов. По собственному опыту знаю, что ответы на вопросы чаще всего приходят после сна, видимо, подсознание, не скованное моими заморочками и табу, находит оптимальное решение, основываясь на полученной за день информации.
С транспортировкой добытого орки не заморачивались, охотничьи партии легко переносили поделенную на части тушу, повозок и колёс они не знали, да и простых волокуш тоже нее было. Они просто были не нужны. Все мои знания более высокоразвитого общества практически никуда не годились -- слишком разные были условия. Потому начал вспоминать просмотренные передачи о жизни африканских племён, учебники истории и биологии, где освещались каменный и бронзовый века. Но эти сведения были обрывочными и скорее описательными, конкретных примеров древних технологий почти не помню.
***
Сегодня проснулся пораньше, Хатгаут уже не спал, но и не будил меня раньше положенного. Утро принесло ответ на мучивший меня вопрос, но решать свою проблему пока не время, обязанности ученика с меня никто не снимал.
-- Выспался? -- поприветствовал меня наставник.
-- Вполне. На новом месте хорошо спится.
-- Видел я, как ты полночи ворочался. Подожди, будет у тебя свой шатёр -- заведёшь жён. А пока почему к Лармуаке не сходишь?
Не спорю, либидо тоже давало о себе знать, но вчерашняя бессонница у меня отнюдь не поэтому. Не знаю, как насчёт специфических болезней, но я ещё не настолько одичал, чтобы идти к весёлой вдове.
-- Не про неё моё томление.
-- Тогда завтракай и выходи, рядом много триррика, в силу ещё не вошёл, но листья собирать уже можно.
Оставшись один, перекусил вяленым мясом и вчерашней лепёшкой. Ближе к концу лета цена её возрастёт, так как запасы собранного зерна подойдут к концу...
Куст триррика, возле которого стоял наставник, был высотой в полтора орочьих роста, имел гладкую буро-красную кору и овальные листья. Трава вокруг него была пожухшей и невысокой. Подождав, пока я обойду его со всех сторон, Хатгаут заговорил:
-- Триррик растёт обычно по берегам рек. Встретить его вдали от воды нельзя, а потому рядом с его корнями под землёй есть источник. Вкус его листьев, корней и коры -- горький, много его есть нельзя, лучше обрабатывать раны, чтобы не воспалялись. Запущенные гнойники не лечит. Собирают кору по осени, пригоден для приготовления лекарства, как в сухом, так и в свежем виде. Если нашёл листья, достаточно помять их и приложить к ране. Семена ядовиты в любом виде, -- лаконично закончил лекцию.
Интересно, на ком испытывали семена и прочие полезные свойства? Или это духи поделились своей мудростью? Впрочем, не важно. Подойдя к кусту, оторвал лист и прикусил. По вкусу это была скорее хна, чем перец -- хоть и горчил, но не был таким жгучим, и послевкусие надолго тоже не оставалось. Хотя та ещё гадость.
-- Учитель, сегодня пойду на охоту, -- предупреждаю старого орка, запоминая вид и запах куста.
-- Иди, но и про учёбу не забывай. Посматривай по пути, вдруг заметишь что-то выученное, -- ответил наставник.
***
Работа подсознания -- штука тёмная, но и оно основано на той информации, что мы получаем. Мне нужен был способ тратить поменьше времени на охоту, чтобы вернуть долг и начать копить шкуры на личный шатёр. Этому способствовало и новое место с непуганой дичью, и наличие реки, привлекающее водопоем копытных и хищников, и вчерашний пример перевозки брёвен. В мыслях это всё объединилось, породив следующий план: идти вверх по течению и добывать талбуков там, а сплавлять туши вниз по реке. Конечно, поднять такую тушу мне не под силу, но и в прошлой жизни я шкафы не носил, а двигал, так что и тут приспособлю что-нибудь под волокушу.
Пообедав, устремляюсь вверх по течению, огибая заросли и плавуны, солнце светит сверху и не мешает, а лёгкий ветерок приятно холодит кожу, уменьшая начинающуюся жару. На мне охотничий доспех, конечно, жарче и тяжелее, чем бежать налегке, но в нём я лучше защищён. Миновал старицу, так и не повстречав следов копытных и хищников. Берега становились всё круче, не имея удобных спусков к воде. Второй час на исходе, и я замечаю искомое -- натоптанную тропку с многочисленными следами. Внимательно осматриваю окрестности на предмет засады волков, но никого не обнаруживаю.
Устремляюсь в степь, через полчаса моё упорство оказывается вознаграждено -- я повстречал следы талбуков. Следы свежие, значит, стадо недалеко, так что встаю на параллельный курс и начинаю нагонять. Первая охота подарила отличную тактику по добыче зверя, а возможность её усовершенствования могла позволить закончить всё до темноты. Наконец, холмистая местность явила мне вид на рогатых пасущихся исполинов. Теперь обхожу их стороной, стараясь не шуметь и держаться подветренной стороны. Удалось обогнуть талбуков, не потревожив стадо, копаю ямку, прикрываю дёрном и устремляюсь стелющимся над землёй шагом обратно. Подобравшись, проверил, что талбуки потихоньку смещаются в сторону ловушки.
Снова собираю сухую траву, привязывая к длинной жерди, дыма мне не надо, а вот язык пламени нужен впечатляющий, чтобы наверняка отогнать стадо. Наконец, все приготовления закончены, зажигаю огромный факел, ору во всё горло и бегу к животным. Взмыкнув, сбились в кучу и, повернувшись на шум, наклонили рогатые головы в мою сторону, но увидев всё увеличивающийся огонь, побежали прочь, я же с рёвом, достойным копытня, устремляюсь следом. Топот стремительно отдаляется, но ловушка сработала, свернув копыта самке. Детёныш крутился рядом, не зная, удирать ли ему вслед за остальными или остаться возле неё. Заметив моё приближение, храбро выставил рожки в мою сторону. Самка взмыкнула и, припадая на левое копыто, поковыляла вперёд, заслоняя телёнка.
Перехватываю топор поудобней, готовясь добить зверей, молодняк в зачёт пойдёт как половина, если не упущу. Метнувшись вперёд, уворачиваюсь от рогов самки, разобраться с ней после не составит труда, а вот телёнок, поняв, что она мертва, наверняка убежит. Глупая храбрость сыграла против него, а рогатый череп не пережил столкновения с тяжелым лезвием. Короткий костяной хруст возвестил о его смерти, покончив с ним, вернулся к первой жертве.
Дотащив туши до реки, занимаюсь предварительной разделкой. Сегодня, в отличие от первого раза, у меня есть бурдюки под кровь, да и снимать шкуру на месте мне не надо. Выпотрошив туши, готовлю транспорт. Сухое дерево, разрубленное пополам, послужило неплохой основой для катамарана -- соединив два бревна жердями, закрепил их верёвкой. Сделав из остальных веток настил, спустил плавсредство в ручей. Туши животных поместил в воду, чтобы не портились, и поплыл вниз, отталкиваясь от дна и берегов шестом.
Было уже темно, когда я, наконец, добрался до стоянки. Часть телёнка пойдёт в счёт налога, остальное мясо пока пригодится и самому, а отволоченную тушу талбучихи уже принялся разделывать кузнец, ворча, что уже довольно поздно.