- А может, это одиночество? - спросил Эрон.
- Змеи - одинокие существа.
- Но и для них наступает пора, когда хочется быть вместе, чувствовать тепло друг друга...
Зульд заиграл очень тихо, почти на грани слышимости. И так же осторожно в нежную мелодию вплелся голос:
Я - все сильнее люблю,
Ты же - как лед холодна.
Сердцем, сгорая, молю:
Дай хоть немного вина!
Я за единственный взгляд
Все к твоим брошу ногам,
Я за единственный взгляд
Жизнь и свободу отдам...
- Остановись, - властный взмах руки оборвал песню.
- Тебе не понравилось?
- Мне кажется, я чувствую тепло солнца на своей коже, - хрипло проговорила она, вытягивая руки.
- Ты никогда не видела солнца? - догадался Эрон.
- Мы - сущности ночи.
- И вас... много? - наконец решился он.
- Трое. Три сестры. Я бы хотела, чтобы они тоже ощутили тепло солнца.
- А они - тоже там?
Блондинка кивнула. Фляга в ее руке была еще почти полной, но глаза подозрительно блестели. Змеи не плачут. Или?
- Пускай выходят и послушают, - предложил Эрон.
- Ты с ума сошел, певец?! Мы выходим лишь по одной. И ненадолго. Нас, всех троих, этот хрупкий мир может не выдержать и разлететься на куски.
- Ничего, небось, не разлетится, - Эрон легкомысленно махнул рукой, - поверь мне, мир - вещь гораздо более крепкая, чем принято думать. Он и не такое выдерживал. Ты слышала, что пока говорит лютня, смерть ждет?
- Нет, - удивилась блондинка, - а это так?
Вместо ответа Эрон повернул камень еще раз. И еще.
Немного в стороне, там, где тень от большого камня была всего гуще, зашуршали складки черного плаща, и мягкий, слегка манерный голос произнес приветствие. А из огня, как бесстрашная саламандра, шагнула дева, отряхивая искры с рыжих кудрей.
Мир не рухнул.
Певец, Эрон, играл, не глядя на своих могущественных гостей, словно не видел. Но играл для них. Он пел о вечном море, рождающем ласковые волны, теплых летних днях и человеческой любви, простой как "да". О том, чего мудрые змеи-боги не знали и не могли знать. Три прекрасных и грозных сущности ночи прижались друг к другу, как три котенка в корзине. Фляга Эрона пошла по кругу. Они ни о чем не говорили, но их судорожно сцепленные руки сказали о многом.
- Не удивляйся, певец. И не смотри так. Мы не виделись уже полтора тысячелетия, - пояснила блондинка.
- С тех пор, как стали взрослыми, обрели силу, и мать поселила нас в изумруде, - добавила чернокосая дама.
- А в детстве мы были очень дружны, - вспомнила рыжая, - мы так весело проказничали!
- Как же вас зовут, прекраснейшие из демонов? - спросил Эрон.
- Зовут? - удивилась рыжая, - нас никак не зовут. Просто кольцо крутят.
- Зачем нам имена, - черная дернула плечом, - разве ты не знаешь о том, что все на свете имена вначале придумала смерть, чтобы ей легче было искать свои жертвы... Наша мать знала об этом. Поэтому она не дала нам имен.
- Чтобы вы стали бессмертными? - догадался Эрон.
- Чтобы смерть нас никогда не нашла, - уточнила светловолосая воительница. Показалось, или нет? Неужели в ее голосе прозвучало... сожаление. Эрон только собрался, было, развить эту тему, но вторая сестра, с черными, как кровь земли, блестящими косами улыбкой, одновременно печальной и властной, закрыла ему уста.
- Ты сделал нам драгоценный подарок, - сказала она, - за него стоит отблагодарить. Скажи, певец, чего ты хочешь?
- Улыбку от огненной девы, поцелуй от темной и мудрый совет от снежной. Три желания вместо одного, ловко я вас поймал? - Эрон рассмеялся.
Сестры в недоумении переглянулись:
- А как же алмазный дворец до самого неба, диадему владыки мира и жену - царевну?
- Дворец мой вот, - Эрон обвел рукой степь, - он и в самом деле достигает неба. Миром я уже владею, так же, как мир владеет мной. А жена моя спит под плащом, другой не нужно - эта мне дана богами.