- Вина в городе - купаться можно, - с ожесточением проговорил Тень, - С ума сойти, то пусто - то густо. Откуда оно вдруг появилось? Да еще в таком количестве? Мне доложили, что сегодня утром у северных ворот какой-то сумасшедший поил воинов бесплатно...
- Он благодарил своих спасителей и защитников от диких скфарнов, - бросил Ритул.
- Очень вовремя! И почему вино? А не мясо, не хлеб, не женщины? Почему не золото?
Ритул издал странный горловой звук. Тень обернулся к наемнику. На лице удра был написан запредельный ужас.
- Не допустите боги!!! - быстро произнес он и сделал рукой знак, отводящий беду, - вы и впрямь хотите, чтобы на улицах Акры просто так раздавали золото? Лучше не надо!
- Философ! - разозлился Тень, - Если твои люди сами решили добывать себе пропитание, то пусть сами и защищаются! Я прикажу выдать этих двоих толпе...
- Мои воины не нарушили ни одного из взятых на себя обязательств, - сквозь зубы сказал Ритул, - и если вы прикажете им оборонять дворец, они умрут за вас, все до одного, не отступив ни на полшага. Но сначала заплатите им все, что должны!
- Если бы они, упившись дармовым вином, не убили торговца, им не пришлось бы умирать ни за меня, ни за себя, - заорал Тень, окончательно выйдя из себя, - они сами устроили все это!
- Они? - Ритул пожал плечами и отвернулся. Ему стало неинтересно.
По случаю жары узкое арочное окно, выходящее во внутренний крытый дворик, было распахнуто настежь. Крики и вопли рабов и женщин привлекли его внимание. Сначала они были удивленными. Потом в них появился страх. Наконец, голоса стихли. А когда зазвучали снова, Ритул с удивлением разобрал свое имя, произносимое на южный манер: Ратхул. А он и не знал, что дворцовым рабам оно известно.
Он пересек комнату и до половины высунулся в окно. Для этого ему пришлось повернуться боком.
Ритул ожидал прорвавшейся толпы, драки, зверского убийства стражников или обслуги...
Рабы, бросив свои дела, столпились под окном. Среди них Ритул заметил и несколько своих воинов, не занятых в караулах и на стенах. Они стояли неправильным полукругом, какие-то непривычно тихие.
Спустившись вниз, Ритул направился к ним. Еще издали он заметил, что его воины явно спешили. У Матея со сна всколочены волосы, Ингвар натянул кольчугу прямо на голое тело, Даг и Сарват были босы. Но вооружены - все - до зубов. Вот только применять оружие никто не собирался. И, похоже, больше вообще никуда не торопился.
Ритул положил руку на плечо босому Дагу. Тот вздрогнул, повернул голову, взглянул на него шалыми глазами и поспешно отступил.
Довольно быстро Ритулу удалось проложить себе путь, расступались перед ним охотно. Даже, пожалуй, слишком охотно. Оказавшись впереди всех, Ритул понял причину.
Впервые в жизни у него зашевелились волосы. По позвоночнику медленно стекла тонкая струйка ледяного пота.
Ожил его самый любимый ночной кошмар: на аккуратной, выложенной узорными плитками дорожке, у самого забора, сидела совершенно жуткая тварь. Собакой Ритул не назвал бы его даже в жесточайшем пьяном приступе любви ко всем "зверушкам", когда он (случалось) резал охотничьи силки и отпускал "побегать" свирепых цепных гепардов царя Форнака. Казалось, пес побывал в одном из древних сражений и попал под удар боевой колесницы с бешено вращающимися лезвиями. Он был изрезан весь, и выломанный зуб кривил пасть в жуткой ухмылке.
Ритул слишком хорошо помнил, как рвали их эти твари в памятную ночь захвата Акры. И еще, он помнил, как не сошелся счет. И он чуть было не отдал приказ откопать всех псов и заново пересчитать. Но - не встретил понимания. И теперь этот недостающий совершенно спокойно сидел в кольце вооруженных врагов, не проявляя ни страха, ни враждебности. Его глаза, карие, с красными белками, смотрели стеклянно, словно пес плохо понимал, что происходит. Или вообще был не в себе. Про человека Ритул сказал бы "одержим демоном". Но бывают ли одержимые собаки?
Кто-то осторожно тронул Ритула за локоть. Это оказался молодой Даг.
- Посмотри ему в рот... В пасть... Слева.
Ритул пригляделся. И испытал второе за день потрясение. На этот раз от собственной способности к предвидению. Потому что в пасти кошмарная тварь держала массивное золотое кольцо с большим, дивно ограненным изумрудом.