"Свой" подоконник он обрел на второй день, и, увидев его сидящим там, господин Шан вместо выговора одобрительно кивнул совершенно лысой головой. Боги знают, что это значило.
Тут вообще была куча непонятных вещей. Прямо напротив Дания, на стене висел коврик, сплетенный из соломы, с изображением большой черной черепахи. Справа стоял сундук. На нем жил Вонг. Жил - означало, что молодой китаец и спал там, и сидел, и принимал пищу. Впрочем, в небольшой комнатке иначе было нельзя. Над головой Вонга была прибита небольшая полочка, где гости разместили фигурку белого зверя, похожего на кота. Напротив кота щурил глаза и показывал длинные когти диковинный усатый дракон из драгоценного нефрита. Над окном, где обосновался Даний, висело павлинье перо. Бывший правитель слышал, что павлиньи перья приносят несчастье, и хранить их в доме большая глупость. Но, видимо, Санджи рассуждали по-другому. На этом странности не заканчивались, а, пожалуй, только начинались. В центре комнаты располагалось непонятное сооружение, которое состояло из тридцати шести концентрических колец. В середине этой штуки Даний заметил стрелку. Она постоянно подрагивала, но больше чем на полградуса, обычно, не отклонялось. Вся эта диковина была установлена на квадратном основании ярко-красного цвета. Даний спросил у Чиони, для чего служит этот прибор, и, выслушав ответ, признал - не удивляться не получилось. Чиони ответила: ло-пань создан для того, чтобы жить в гармонии с пятью стихиями.
С пятью... Даний с рождения был уверен, что их всего четыре: земля, вода, воздух и огонь. А еще что?
Санджи держались с ним с вежливым отчуждением, иного он и не ждал, а потому не обижался. Но после того, как Даний уселся на подоконнике, немолодой и не слишком приветливый Шан, неожиданно разговорился. От него правитель Акры узнал и о пятой стихии, и о трех гармониях, и о восьми вратах Дракона. Какой-то смысл во всем этом, определенно, был.
Шан с Вонгом и в этот раз, как всегда, сразу после не слишком обильного ужина, пустились в обсуждения каких-то недоступных уму понятий, касавшихся седьмого воплощения Чи-Ю, и свидетельствующих об этом птиц Луань с головами, обвитыми змеями и прикрытыми щитами (на взгляд Дания, весьма полезная предосторожность, особенно, если змеи ядовиты). Обычно он с интересом прислушивался к их дискуссиям, и даже вставлял комментарии, иногда огорчавшие Шана... и гораздо чаще смешившие Вонга. Но сегодня его мысли были далеко.
Чиони возникла рядом неслышно, как призрак, и взглядом спросив разрешения, присела на подоконник, ... как будто его "да" или "нет" и впрямь имели здесь значение! Впрочем, может быть и имели. Даний не возражал против присутствия девушки.
- Испытание ты прошел, - объявила она.
- Ну уж, - возразил Даний, - сарай горожанина это еще не дворец правителя.
- Разница невелика, - отмахнулась Чиони, - сумел похитить одного осла, сумеешь и другого.
- Придется поверить тебе на слово.
- Даний... воины Санджи - одна семья, - вдруг сказала она, пристально глядя ему в глаза.
- И? - полукивнул-полуспросил он.
- Мы доверяем друг другу жизнь. И полная откровенность между своими - одно из условий выживания.
- Я в чем-то слукавил?
- Боюсь, что да, - вздохнула Чиони, - ты ведь не пользовался магией. Вообще. Почему?
- Решил, что и так справлюсь. Это ведь было совсем не сложно.
- Не обманывай меня. Ты не то чтобы не захотел. Ты не смог. Твоя сила не свободна. Ее связывают печаль и тревога. И они чем дальше - тем сильней. Ее чувствую я, чувствуют Шан и Вонг. Скоро на тебя начнут рычать собаки и оглядываться дети. А потом ты станешь как маяк в ночи, и это - совсем не дело. Чужая тревога видна. Иногда - очень видна.
Даний переменил положение. Сейчас он сидел так, что почти касался затылком стены, а взгляд его блуждал по темным крышам низеньких сараев.
- Где-то здесь, в этом большом и жестоком городе, бродит хрупкая сероглазая женщина. Ее волосы - как апрельское солнце, смех - как золотые бубенчики. А воля - как дамасский клинок. Она совсем одна. А я не знаю, как ей помочь. Знаю лишь, что она жива и здорова.
- И это больше, чем могут сказать о своих близких многие в эти странные времена, - проговорила Чиони. Она оперлась рукой о подоконник и наполовину высунулась в окно, пытаясь поймать слабый ветерок.