И каждый из тех, кто поднимется на этот помост, будет знать это, с ужасом подумал Ритул.
Но тут уж сделать было ничего нельзя, и он, скрепя сердце, отдал приказ разворачивать носилки.
Когда занавески раскрылись и, вместо благородного, греческой лепки лица Дания, площадь узрела круглую, курносую, со скошенным подбородком физиономию советника, люди единым сердцем, в едином порыве издали такой звук, что Ритул вновь подумал о своем завещании.
Тень, кряхтя, покидал носилки. Рабы занесли их прямо под навес, прямых солнечных лучей можно было не опасаться,... но жара стояла страшная, а советника, к тому же, кажется, укачало. Лицо у него было какое-то зеленоватое. Но ступал он достаточно твердо до тех пор, пока не понял, КАКОЙ помост ему соорудили - тут ноги подвели его, и он запнулся. К счастью, молодой Даг был рядом и успел подхватить его под локоть. Тень ожог Ритула взглядом - как плетью с иглами дикобраза. Удр поежился: взгляд - не стрела, убить не может, но больно от него бывает всерьез. Особенно если ну напрочь ни в чем не виноват. А если виновен - еще больнее.
Эх, жизнь наемника! Жизнь собаки на коротком поводке из монет: золотых, серебряных, а чаще всего медных. Вот так и позавидуешь дружку, тоже бывшему легионеру, осевшему недалеко от Мессантии на землю, и забот не знавшему... Но позавидуешь лишь до тех пор, пока не вспомнишь, как явились к нему сборщики налогов в сопровождении таких же, вооруженных до зубов ребят в доспехах. И как Орик без спора отдал им две трети урожая, хоть и скрипел зубами так, что от ворот было слышно. А после он повел их в дом, усадил за стол, льстиво улыбался, словно напрочь забыл о том, что когда-то стоял в фаланге, и полчища варваров разбивались об нее раз за разом, и не могли прогнуть, а щит его становился неподъемным от вражеских стрел, и он отбрасывал его, и ему тут же подавали второй.... И в этот миг полной беззащитности варвары не стреляли, так велика была сила его взгляда! Когда сальные глаза грабителей скользили по хорошенькому лицу и плотной фигуре Анны, той, ради которой Орик оставил свой меч, осев в теплых землях... он тоже терпел. И лишь когда один из незваных гостей схватил ее за руку, а второй приставил нож к горлу Орика - вот тогда его терпение лопнуло. И он объяснил этим увешенным оружием коровам, что значит воин, защищавший великий Рим! Доходчиво объяснил. Мечом. Все они остались там, внутри небольшой изгороди из сырых жердей. Сбежать не успел никто. А Орик ушел в горы.
Лишь по весне, когда Ритул выбрался навестить приятеля, смог он его увидеть. Но поговорить не смог. В месте, где встречаются две дороги, одна на Мессантию, другая к морю, на перекладине, слегка покачиваясь от слабого ветерка, висели несколько тел. У одного на груди была гвоздями прибита табличка: "разбойники". Специально для тех, кто владел высоким искусством чтения. Среди казненных Ритул узнал Орика и Анну...
Удр задумался так глубоко, что не сразу понял - происходит что-то непредвиденное. Сквозь толпу к помосту продирался Ингвар. Он был бледен, лицо перекосило не то страхом, не то злобой. Парень усиленно работал локтями и что-то пытался кричать, но ропот людского моря заглушал все остальные звуки. В глазах молодого воина Ритул разглядел настоящее отчаяние, и подался ему навстречу...
Даний всегда любил розы. Стыдился этого "женского" пристрастия к нежным пурпурным цветам. Потом понял, чем они так влекут его: розы были похожи на его жену - и стыдиться перестал. Кусты, опоясавшие дворец еще одним кольцом обороны, были высоки, густы и хрупки, и несли необоримую уверенность в том, что острые ломкие шипы вполне способны уберечь их вызывающую красоту. Впрочем, ведь берегли! Розы у дворца правителя и впрямь никогда не ломали, хотя никакого закона на этот счет не было. Даний никому не признавался в своей тайной любви, но вся Акра отчего-то об этом знала.
Он обернул руку плащом несколько раз и аккуратно отвел ветки, освободив проход. Шан и Вонг скользнули внутрь. За ними, такая же спокойная и сосредоточенная, шагнула Чиони. На одно мгновение они встретились взглядами, и Даний вдруг почувствовал, как жаркая волна бросилась в лицо, запылали уши...
Вчерашний вечер закончился совсем не так, как планировал Даний. Впрочем, он и начался неправильно. Во-первых, слишком быстро стемнело. Тонкая полоска заката вздрогнула, брызнула темно-розовым, подернутым пеплом цветом и небо сомкнулось с землей. Даний подумал, было, что надвигается шторм, но грозой в воздухе не пахло.