- Если бы ты предложил плохой план, Шан никогда не согласился бы тебе помогать. И не взял бы нас.
- Тогда в чем дело? Почему он почти кричал на тебя?
- Потому что я отказалась ему подчиниться.
- Разве это возможно? - изумился Даний, - я понял так, что у вас железная дисциплина. Воин Санджи умирает, но не нарушает волю старшего.
- Так и есть, - кивнула Чиони, - и это правильно.
- Ну и...?
Она снова замолчала, и Даний мгновенно узнал эту, вернувшуюся тревогу. Но отчего-то не решился нарушить ее вопросом. Происходило что-то, чего он не понимал, а Чиони понимала.
- Я тоже в своем праве, - сказала она, наконец.
- Ничего не понимаю, - признался Даний, - в каком праве?
- Древнем... И вечном. Я - женщина. Ты - мужчина.
В темноте она всего-навсего коснулась холодными пальцами его руки. Но Данию показалось - потолок, да что там потолок - небо падает, настолько неожиданно открылась ему цель Чиони.
- Девочка... - он даже головой мотнул, - Боги! Ты сошла с ума, не иначе. Я не знаю, что ты вбила себе в голову, но ты еще совсем ребенок. Тебе нужно еще расти. А потом обязательно появится молодой, красивый, сильный...
- Может быть, - не стала спорить Чиони, - а может быть, и нет. На нити судьбы тысячи узелков. Я знаю, что здесь и сейчас это будешь ты.
- Да за каким темным богом я тебе сдался?! Старый, морщинистый, женатый и без пяти минут покойник!
- А еще - величайший маг из всех, встреченных мною в жизни, - очень спокойно добавила Чиони, - И если завтра ты и впрямь встретишься со своей судьбой, твой сын или дочь достигнет подлинного величия.
- Ну, дела! Слушай, Чиони... ты глупость затеяла и теперь я понимаю, почему Шан на тебя орал. Только не понимаю, почему он сбежал, и оставил меня разбираться с этой... глупостью.
- Потому что я в своем праве, - повторила Чиони, - А еще потому, что ты в долгу перед братством. И это - твой шанс расплатиться. Другого может и не быть. Братству ОЧЕНЬ нужен сильный маг.
Даний испытал иррациональное ощущение, что ему изящно выкручивают руки.
- Чиони... а у тебя... раньше мужчины были?
- Разумеется, нет! - она, кажется, обиделась, - только чистая женщина может родить Хуан-ди.
- Вот попал, - Даний взглянул на дверь. В окно. Зачем-то на потолок в трещинах. - А скажи... Я тебе хоть немного нравлюсь? Видишь ли, Чиони... В первый раз это может быть важно.
Тишина рассыпалась приглушенным серебристым смехом - словно бубенчик слегка придержали ладонью. И немыслимое напряжение тут же исчезло, словно приснилось. Вдруг стало легко.
- Ты мне очень нравишься, - сказала, как выдохнула, Чиони, тихо и страстно, - очень-очень!
- Ну, уже легче, - улыбнулся Даний и подчинился неизбежному. И уже через мгновение перестал об этом жалеть.
... Чиони не сказала ни слова, молча последовала за Вонгом, словно ничего между ними не было, и совершенно не с чего Данию было краснеть. И обмирать от страха за эту темноволосую волшебницу с мягкими губами и немыслимо длинными ресницами - тоже не с чего. Померещилось ему, или сон приснился?
Даний, быстро, хоть и менее ловко, проник на территорию дворца, и кусты роз сомкнулись за ним.
- Непривычно как-то, - признался он, - всегда думал, что если идти в гости без приглашения, то ночью. А тут утро.
- А нет никакой разницы, - пожала плечами Чиони, - день - та же ночь. Только светло.
Дверь он нашел еще вчера. Убил на это почти весь день. Снаружи она ничем не отличалась от обычной каменной плиты, только была с секретом. С таким маленьким секретом, который стоил ему трона, а его стражам - жизни. И, возможно, сегодня еще кто-то отдаст за эту тайну жизнь. Даже наверняка. Санджи от гнева не бледнели и не краснели, не слали небу проклятья, даже не всплакнули. И не клялись ни в чем. Но за жизнь повара Керболая Даний не дал бы обрезанного медного обола, уж больно спокойны и даже благостны были лица его новых приятелей.
С замком, вопреки опасению Дания, никаких сложностей не возникло. Похоже, на тот странный дар, который обнаружился у Дания так внезапно, вполне можно было положиться.
Внутри было темновато. Свет проникал лишь из маленьких узких окошек под самым потолком, прорубленных не на улицу, а в соседнее помещение, и не для света, а единственно для тока воздуха. В полумраке Даний почувствовал себя более уверенно.