- Шан, Вонг, - позвал он, - вы держитесь за мной. Сейчас принюхаюсь, и соображу, где кухня.
- А ты что, не знаешь? - шепотом удивился Вонг.
- Откуда? Я здесь ни разу не был.
- Ты, верно, думал, что булки растут на деревьях, а дрофа бегает по степи прямо жареная и нафаршированная орехами?
- Точно, - согласился Даний, - так я и думал. А теперь обожди с остротами. Если здесь есть люди, то только в левом коридоре. Справа - кладовые.
Бесшумно, словно и впрямь были летучими мышами, Санджи последовали за Данием.
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА
- Где этот несчастный писец? Долго его еще ждать?
Монима гневалась с самого утра, а к полудню уже была похожа на эфу, которую привязали к колодезному вороту.
- Кривой пошел за ним к городским воротам, - вспомнила молодая девушка.
- Боги! Ха что вы мне послали таких глупых слуг!
- А что не так, господа? - не поняла Сарида, - писец сидит у городских ворот. Вчера сидел, и две луны назад сидел, и в прошлом году сидел.
- У госпожи свадьба, к ней царь посватался, а Кривой пошел к воротам!
- А куда он должен был пойти?
- Побежать он должен был к этим дурацким воротам, ослица! - рявкнула Монима.
Известие о свадьбе Монимы обрушилось на дом судьи, как долговая расписка двадцатилетней давности, благополучно всеми забытая. Не успели опустить на погребальное ложе главу семьи!.. О том, что случилось со старшей сестрой, в доме помалкивали даже рабы. Было объявлено, что она добровольно последовала за отцом, и всякий, кто в этом усомниться, был уже заранее виновен в измене роду. Госпоже Франгиз не повезло. И следующая по счету царица Акры, тоже из дома Геронидов, упускать свой шанс не собиралась. Поэтому с самого утра вздрюченные слуги и рабы носились по самым разным поручениям, которые сыпались из Монимы как просо из мешка, и норовили превзойти самих себя в услужливости и расторопности, коль скоро не получилось удрать и спрятаться.
Писец явился в дом судьи в самый разгар этого столпотворения.
Он был еще молод, белобрыс и носил греческое платье. Вошел он, держа под мышкой орудия своего ремесла, и от этого поклон его был не слишком ловок. Слуги писцу не полагалось. Увидев парня, Монима переменилась в лице, став еще краснее. Некоторые женщины в гневе необыкновенно хорошеют... но это был не тот случай.
- Кого вы мне привели? - напустилась она на Кривого Яфа, напрочь игнорируя парня.
- Как и велели, писца от городских ворот, - удивился Кривой, на всякий случай проворно отступая к дверям.
- Этот мальчишка - писец!? Что вы мне голову морочите, я знаю писца! Он - седовласый благообразный господин. Приведите мне его немедленно, а этого мошенника верните туда, откуда взяли.
- Госпожа, - вмешался паренек, сообразив, что крупный заработок уплывает из рук по волнам подводного моря, - я умею писать. А отец приболел.
- Ничего, для своей будущей царицы он встанет даже со смертного ложа, - буркнула Монима, - говори, где ваш дом?
- Боюсь, госпожа, даже если он придет, он вряд ли окажется вам полезным, - парень учтиво поклонился, - он повредил правую руку, защемив ее дверным засовом. Два пальца совсем не действуют. И лекарь сказал, что это надолго.
- Нашел время совать руки в засов! - шумно расстроилась Монима, - да умеешь ли ты составлять договоры, мальчик?
- Любой договор, госпожа, - тот снова поклонился, решив, что спина не переломиться, - покупка дома, продажа скота, аренда корабля или мастерской, освобождение раба, наследство...
- Брачный договор составить сможешь? - перебила Монима.
- Как прикажет госпожа. Я составлю такой договор, который признает любой судья.
- Тогда чего стоишь, словно в землю врытый, - снова озлилась Монима, - садись и пиши!
- Тогда раздевайтесь, госпожа.
- Разде... что ты такое говоришь, поганец?! - опешила Монима.
- Госпожа так молода, что раньше, видимо, не выходила замуж, - тонко польстил сын писца, - в брачном договоре должно быть подробное описание невесты, "со всеми изъянами", чтобы впоследствии супруг не мог отказаться от жены, потому что у нее, мол, левая нога короче правой.