- Напрасные сожаления - верный путь к язве, - авторитетным тоном заявил Даний, - а убивать тебя пока никто не собирается. Речь идет вообще не о твоей смерти.
- В ночь, когда в Акру пришли чужаки, с ними был человек - негромко вступил Шан, и его голос сразу завладел вниманием Керболая, - ты не мог его не заметить. Он был таким же, как я.
- Верно, - медленно кивнул Керболай, - был там один желтолицый. Но он погиб.
Даний болезненно дернулся, с тревогой взглянув на Чиони. Но у девушки вместо ее прекрасного лица была "маска для беседы с врагом". Шан и подавно был бесстрастен.
- Как он погиб, раб? Где его тело?
- Тело? - Керболай мотнул головой, - Но я не знаю! Наверное, в саду, в яме. Вместе с остальными.
- Ты его достанешь.
- Ты спятил, оборванец! - Керболай возмутился так, что даже бояться забыл, - Ты хочешь, чтобы главный повар дворца правителя Акры, как худая собака, рылся в яме с мертвецами?
Даний пожал плечами:
- А почему бы нет? Я, в свое время, не гнушался сам хоронить своих воинов. И везти в седле мертвого товарища, привязав его к собственному телу, несколько дней, отгоняя грифов...
Слушая эту речь, Керболай все больше зеленел. А под конец сложился пополам и выбросил на пол свой завтрак.
Чиони презрительно улыбнулась.
Даний выразительно цокнул языком, и во взгляде его светлых глаз, впервые за все утро мелькнуло что-то, похожее на досаду.
- Что за жизнь! Все приходится делать самому. - Он протянул открытую ладонь. Керболай недоуменно уставился на нее. Затем поднял глаза.
- Ключ, - сказал Даний. Очень спокойно сказал. Так спокойно, что Керболай сначала даже не понял, что разговор закончен. А вместе с ним, неизбежно, должна закончиться и его жизнь. И тогда он закричал, тонким фальцетом, как в детстве, когда за воровство и лень надсмотрщик порол его на заднем дворе старой, разлохмаченной веревкой.
Пока сквозь плотную толпу Ингвар проталкивался к Ритулу, он вспотел. У самого помоста, где горожане теснее всего налегали на цепь охраны, ему уже не хватало локтей, и он потянулся к ножу. Но тут вязкая человеческая масса вдруг закончилась, и он почти упал на помост, у ног Тени. Ритул быстро нагнулся:
- Корабли! - полукрикнул-полувыдохнул Ингвар.
- Что? - не понял Ритул, холодея.
- Корабли горят. Все девять.
- Скфарны?
Тень, стоявший в некотором отдалении, поймал последнее слово и повернул голову... Но спросить ничего не успел. Раздался зычный крик на неизвестном наречии. И в то же мгновение пять острых ножей, одновременно, покинули ножны.
Вернее, попытались покинуть...
Первый отчего-то застрял в чехле. Позднее, его обладатель клялся, что почувствовал на своем запястье ледяную руку, а "глазами души" разглядел немыслимо прекрасный лик снежноволосой воительницы в полном воинском доспехе. Второй нож из-за плотности толпы оказался прижатым к бедру. Третий устремился к горлу ненавистного чужака, но по неизвестной причине вдруг отклонился в сторону и упал далеко за помостом.
Четвертый в неимоверном прыжке перехватила Эвридика.
Пятый нашел свою цель, глубоко войдя в плечо Тени Орла.
Советник, мгновенно ослабев, опустился на помост, зажимая рукой быстро расплывающееся красное пятно на белом шелке плаща.
Стражи сомкнули ряд, закрыв господина собой, и полностью отгородив его от толпы, которой, казалось, совершенно не было дела до того, что на площади убивают их господина... или тирана? Толпа услышала и подхватила одно страшное слово: "скфарны". Толкаясь, падая, давя друг друга, горожане устремились к своим жилищам, лавкам и мастерским. Площадь пустела на глазах.
Ритул растерянно оглянулся: нахлынув на помост, горожане, испуганные нападением кочевников, умудрились снести и разломать крытые носилки правителя. Сам помост, правда, еще держался, но столбы, на которых был укреплен навес, уже трещали и шатались.
- Господин, - Ритул упал на колени рядом с раненым советником, - сколько у нас будет времени, если они снесут навес?
Тень, сощурясь, смотрел на солнце, которое упрямо карабкалась вверх по небосводу, не обращая внимания на все безобразия, что творились внизу, под его светлым ликом.