- Бежим! - крикнул скфарн. И отряд "великих воинов степи" ломанулся назад со всей возможной скоростью.
К чести мальчишек, бежали они не одни. Почти со всех улиц и переулков Акры стекались к воротам ручейки бесстрашных скфарнов. На кочевниках не было не только лица, но, на некоторых, и штанов.
По городу метались люди, мужчины, женщины, дети. Все что-то кричали, стараясь переорать других, выли собаки, бесновались отвязанные лошади.
Казалось, лишь один человек не потерял хладнокровия. Отар собирал разбежавшихся воинов и короткими, точными приказами восстанавливал порядок. Откуда-то притащили плотников, перепуганных, как и все остальные жители Акры, мало не насмерть, Они уже принялись молиться, решив, не иначе Отар велит доделать то, что не успели подземные демоны, и отдаст приказ вколотить их в землю. Ошиблись. Им велели всего лишь как можно скорее чинить городские ворота.
Скфарны в панике покинули город, где мать-земля вдруг повела себя так странно, и он остался за воинами Тени.
Над головами нависал темно-серый свод. Здесь он был высоким, почти в два человеческих роста. Еще дальше, в пещере, говорят, можно было пускать голубей. А в самом начале пути им пришлось ползти на четвереньках, и это было по-настоящему неприятно. А ведь как он рвался, как упрашивал дядю Танкара, как висел на старом Наиле. Ему, глупому, казалось, что старшим братьям выпала честь совершить подвиг... Тоже, подвиг: проползти на карачках почти пол-лиги, то и дело тыкаясь носом в зад ползущего впереди! Но спустя некоторое время каменный свод над головами круто ушел вверх, и им удалось выпрямиться. Им - то есть деду Наилю, Рифату, незнакомому горожанину и самому Наке. То есть четверым. Наиль умел хорошо считать до сотни, причем и десятками, как полагалось, и дюжинами, как принято было в некоторых землях. Эту науку любой вольный торговец постигал с детства, так же как умение объясниться на полутора десятках чужих наречий. Никто портовых мальчишек специально не обучал, считалось, что это так же глупо, как учить кота мышей ловить, нужные знания как-то сами собой откладывались в лохмалых головах будущих "вольных"... Ну а у кого не откладывались, тех ждал эргастерий или что похуже.
Точно так же, само по себе, приходило умение распознавать, из каких стран и городов прибывали в порт гости: по цвету кожи, разрезу глаз, форме носа и подбородка. По едва различимым иногда особенностям речи, по характерным словам и жестам. Узнавать - и запоминать единожды виденное лицо навсегда.
Того, кто шел с ними как полноправный член отряда, Наке с ходу определил как местного грека, но не из тех, кто жил вблизи порта. Паренек ни разу в жизни с ним не сталкивался, и был абсолютно уверен в том, что нестарый еще, полноватый, ровно остриженный и хорошо одетый мужчина с читыми руками и тонкими, гибкими пальцами был богат. Наверное, даже из тех, кто два раза в год обедал во дворце с Данием и госпожой Франгиз. Тем более было удивительно, что шел он без повязки на глазах и без ножа у горла. И как будто дед Наиль и Рифат были с ним почтительны. Они называли его "господином механиком", и, забери Наке темные боги, если он знал, что это за звание. Неужели, еще выше, чем "вольный торговец"?
Господин механик нес с собой торбу. Довольно тяжелую, судя по тому, что по лицу его то и дело стекали обильные струйки пота, а на спине, меж лопаток, расплылось здоровенное темное пятно. Горожанин шумно дышал, но так и не позволил ни Рифату, ни деду Наилю взяться за свой мешок. Золото у него там было, что ли? И еще, похоже, он как летучая мышь, боялся огня. Стоило кому-нибудь неосторожно приблизиться к нему с зажженной лампой, как господин механик шарахался в сторону и бледнел, а потом извинялся...
Позопрошлой ночью Наке видел, как с этим горожанином разговаривал дядя Танкар. И видел, как они обнялись, как братья, и похлопали друг друга по спине... А привезли его, говорят, с мешком на голове.
Но все эти странности разом вылетели из головы парня, как только они подошли к развилке, которую он знал как линии на собственной ладони.
- Здесь, - уверенно определил господин механик.
- Уверен? - спросил Рифат. Он недоверчиво щурился, держа масляный светильник на отлете, - Место вроде то, но я не вижу здесь ничего даже похожего на щель.