- Нам была нужна эта победа, - сидеть, поджав ноги, Танкар не любил, но встать означало - самовольно возвысится над вождями скфарнов. Очень сильно расстроенными вождями. И он заставил себя остаться на месте. - Тень Орла был здесь никем. Просто чужак, который пришел ночью, как вор, опираясь на мечи таких же чужаков. Он разрушил нашу жизнь, залил кровью горожан базарную площадь. Никому он здесь не был нужен... Жители полиса бросали оружие и братались с нами на стенах. И если бы сегодня мы победили, нас встречали бы как освободителей.
- Не понимаю, что изменится, если нас будут встречать как освободителей завтра? - буркнул Борнак.
- Тень Орла удержал город, - очень спокойно пояснил Танкар, - вот что изменилось. Второй раз он оказался сильнее нас. Своим бегством из под стен мы сами подтвердили его право на трон. Мы короновали его. И сделали это вернее, чем, если бы принесли ему присягу. Горожане увидели в нем владыку. И защитника. Я уверен, те, кто еще до сих пор колебались, сегодня встанул на стены. Рядом с Тенью. Против нас, - хорошо обдуманные, предельно дипломатичные и абсолютно честные слова рыжего тяжело падали в густой и липкий воздух, и каждое было тяжелее камня.
Борнак молчал. Все это было слишком сложно для него. Он хорошо разбирался в сложных механизмах баллист и осадных башен, а то, о чем говорил этот рыжий торговец, было какой-то совсем особой стороной войны. Рифат тоже молчал, но он молчал потому, что был полностью согласен с Танкаром. А Йонард держал рот на замке потому, что не хотел грубить союзникам. И если бы не эти опасения, то полотняные стены гэра услышали бы такие отборные выражения, что даже лысый Одоакр позеленел бы от зависти. Но, наверное, взгляд его был достаточно красноречив. Потому что, поймав его, Сандак достал из-за узорного пояса кинжал, попробовал его на прогиб и с силой вогнал в землю по самую рукоять.
- Штурм будет сегодня ночью. Когда спадет жара, - сообщил он. - Еще до восхода мы будем в городе, клянусь Таргатай! Или я взойду на погребальный костер.
- Скажи, уважаемый Сандак, если храбрый воин не смог сдвинуть гору, остановить реку или поймать степной ветер рукавицей, он покрыл себя несмываемым позором? - спросил вдруг Танкар. Гордую речь военачальника, он, похоже, пропустил мимо ушей. И сейчас смотрел на Сандака своими сощуренными глазами безо всякой насмешки, словно всерьез ожидал ответа.
- Я не понимаю тебя, - бросил тот и отвернулся, собираясь встать.
- Ты сегодня сражался с богами, - сообщил Танкар широкой спине скфарна, - и почти победил.
Сандак замер. И очень медленно повернулся назад.
- На стороне Тени воюют три дочери Посейдона, - пояснил Танкар, - изумруд вернулся к нему.
- Хрофт! - Берг стукнул кулаком по земле и резко повернулся к приятелю, - Давно ты об этом знаешь?
- Только сейчас догадался. И не смотри на меня зверем. Могло быть и хуже. Мог бы вообще не сообразить, - огрызнулся Танкар.
Сандак разглядывал рыжего во все глаза. Обида была мгновенно забыта. О перстне с изумрудом, левом глазе бога глубин, он был наслышан от Сатеник.
- Победить их силой невозможно, - продолжил Танкар в абсолютном молчании, - они сильнее людей. Перехитрить их нельзя - они намного умнее. Воевать с ними - самоубийство. Договариваться - глупость.
- Так что, отступать? - глухо спросил Сандак.
И тут внезапно подал голос Рифат, молчавший все это время.
- Даний сказал бы, что их наверняка можно переиграть... - взгляды всех присутствующих мгновенно переместились в его сторону: вопросительные, недоверчивые, раздраженные. Рифат не смутился. - Есть сила, которая может поспорить с богами и демонами на равных.
- Что за сила? - отрывисто спросил Сандак.
- Случай. Пока владыки мира двигают фигуры, просчитывая каждый ход, случай бросает кости...
- Предлагаешь сыграть с демонами в шахматы? - скривился Берг.
- В нарды, - спокойно поправил Рифат. И улыбнулся.
Широкая ответная улыбка словно осветила усталое лицо Танкара, обнаружив недостаток зубов.
- Похоже, эти двое уже спелись, - буркнул Борнак, - и нам остается только подтягивать.
- Это будет песнь победы, - рассмеялся рыжий и легко вскочил на ноги, не хрустнув суставами и не тронув пол руками.