Я родился, - продолжал Старик, - еще до того, как Бальдр привел сюда корабли. Я видел Евру единой и свободной, видел ее распад. Предсказано, что когда-нибудь я увижу ее возрождение, но это будет нескоро. И, тебе ведь интересно не это.
Тебе трудно в это поверить, но когда-то я был молод. Боги дали мне горячее сердце и неистовую душу. Я много бродил по свету и однажды нашел то, что лучше никогда не находить смертному. А уж если нашел - немедленно выбросить вон. Но я был глуп, и потому - бесстрашен. Я хотел слишком много и сразу и зеленоглазые демоны легко поймали меня. Так же, как сейчас они поймали Тень. Как до этого поймали множество глупцов.
-- Кто они? - со странной неуверенностью спросил Танкар.
-- Дочери бога глубин Посейдона и Зеи, королевы змей. Союз их был недолгим, но принес ядовитый плод... впрочем, что еще можно ждать от змеи, пусть даже от змеи в короне. Говорили, что за свою любовь Зея попросила бога о странном даре. Ей приглянулся его левый глаз.
-- И Посейдон отдал свой глаз? - усомнился Танкар.
-- Каждый мужчина хотя бы раз в жизни отдает женщине сердце. А чем глаз хуже?
-- Действительно, - хмыкнул Танкар, - уж лучше глаз. По крайней мере, их два. И что было дальше?
-- То, что должно было быть. Она родила трех зеленоглазых дочерей, наделила их хитростью и коварством, как любая змея. Поселила их в большом зеленом камне - левом глазе их отца... И, как любая женщина, однажды потеряла камень. А какой-то невезучий сын смертного нашел.
-- Чем они опасны, Старик?
Башмачник одобрительно взглянул на Танкара:
-- Силой моря и коварством змей, - исчерпывающе ответил он. Танкар молчал, никак не реагируя, и даже, вроде, не был сильно потрясен. Только сильно заинтригован. И Старик развернул ответ. - Каждому, кто попадает в их сети, они говорят, что готовы служить. И они действительно служат. Они дают советы, часто очень мудрые и полезные. Но за каждый совет они назначают свою цену.
-- Это выглядит как вполне честная сделка, - заметил Танкар.
-- Да. Цена никогда не бывает слишком высокой. Обычно, человек не долго колеблется и соглашается заплатить. Но каждый раз она чуть больше, чем ты можешь заплатить, и поэтому ты все время в долгу. А потом наступает расплата, и ты видишь что все, что ты получил, не стоило того, что ты отдал. Но пока Тени Орла далеко до расплаты и он не видит, что обречен. Дочери бога держат его крепко. И до тех пор, пока Тень Орла владеет камнем, ты не сможешь его победить. Он всегда будет опережать тебя на шаг.
-- Я могу попытаться освободить его от камня.
-- Нет, - покачал головой Старик. - То есть, попытаться ты, конечно, можешь. Но знай, что в ту минуту, когда тебе пришла в голову эта мысль, дети Зеи уже узнали о ней. Они не оставят очередную жертву, пока та не заплатит Главную цену.
-- Жизнь? - предположил Танкар, ежась под неподвижным взглядом башмачника.
-- Или смерть, - спокойно договорил тот, - У некоторых хватает ума отдать жизнь. А я - ошибся. И получил по заслугам. Вечные скитания, вечный холод, вечное одиночество. Пока зеленоглазые демоны не сжалятся... Но разве змеи умеют жалеть? И, тем более, не умеют боги.
-- Непобедимые, - проговорил Танкар, словно пробуя слово на вкус и улыбнулся своей особенной, кривоватой улыбкой, показывая выбитые зубы, - прости, Старик, но я не верю в непобедимых.
-- И правильно делаешь, - кивнул тот, - непобедимых не существует. Но не всякого врага можешь одолеть именно ты.
Улыбка Танкара стала еще шире:
- Верно, - кивнул он, - но ты забыл о главном. Я не один.
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
Приливный вал, разбитый узкой каменистой косой, облизывал близкий берег и бережно, несильно подталкивал к нему "Ястреб". Йонард стоял на короткой носовой палубе. Под его ногами она поднималась и выгибалась, чтобы закончиться прекрасно исполненной головой хищной птицы с полураскрытым клювом и яркими черными глазами не выточенными, а выплавленными из особым образом обработанного песка, который после хитрых действий, больше всего напоминавших магический ритуал, приобретал все свойства драгоценного камня, в том числе и его красоту. Между носом и кормой можно было сделать шестьдесят шагов, а от одного борта до другого почти десять. "Ястреб" был собран из толстых дубовых брусьев и шестнадцати крепких досок. Из отверстий в бортах выступали широкие лопасти весел. Гребцы сидели на поперечных скамьях в открытой, средней части "Ястреба" и мерно сгибали-разгибали спины, подчиняясь ударом в медный диск, которые четко, через равные промежутки времени наносил Гокх. На большинстве кораблей места гребцов занимали рабы, и к ним полагалась еще пара надсмотрщиков с быстрыми кожаными кнутами, утяжеленными на конце деревянным шариком или медной пластиной... Таким кнутом можно было в равной степени убить раба и поднять почти мертвого от усталости гребца, заставляя его работать. Но рыжий приятель Йонарда считал рабский труд не оправдывающим себя с точки зрения прибыли. Свободный торговец это и купец, и воин, и носильщик, и рыбак, и парусный мастер, и много кто еще, в том числе и гребец... Раб же это только раб. Дорогое имущество, которое нужно беречь, стеречь, кормить, и которому нельзя было сказать: "братцы, за нами корабли береговой охраны. Если уйдем от них, прибыль будет один к трем!"... они бы этого просто не поняли. Словом, на "Ястребе" рабов не было, и на веслах сидели все по очереди, в том числе и Йонард, нынешний... так получилось - хозяин корабля. Хотя, вот уж о чем он никогда не мечтал, так это о карьере мелкого контрабандиста. Но человек предполагает, а Боги в это время, как известно, смеются.