-- Танкар сказал, человек стоящий, но нужно проверить, - оправдывался помощник.
-- Проверил? Ну и как я, справился? А возьму сейчас тебя самого, обмажу индийским благовонием и сдам в казну правителя вместо третьей части... Эй, на веслах, пошевелитесь! Мы уходим.
Медленно, как жирная отяжелевшая утка "Ястреб" отошел от берега. До самого маяка Йонард ни с кем не разговаривал.
Йонард направлялся к базару, по опыту зная, что там можно получить самые последние сведения из самых первых рук. Правда, даже Боги не поручились бы за то, что эти новости точны и правдивы, но их, по крайней мере, было много и было из чего выбирать.
Улица полого поднималась вверх. По бокам теснились дома, сложенные из известковых плит. С каждым шагом беспокойство Йонарда возрастало, хотя по его лицу никто бы не заметил, что этот крупный мускулистый воин-северянин не только озадачен но и, пожалуй, встревожен.
"Ястреб" пристал к берегу в укромной бухте за маяком. Высадив на берег небольшой, но вооруженный до зубов отряд, Йонард и Марах обыскали территорию берега и нашли три более-менее сносных места, где можно было быстро оборудовать тайники. Горшочки разделили и спрятали. После чего тщательно уничтожили следы, стараясь не меньше, чем если бы действовали во дворце китайского императора, и "Ястреб" с пряностями и шелком немедленно отошел от берега. Задерживаться здесь не рекомендовалось, если ты, конечно, не задумал покончить жизнь самоубийством в особо мучительной форме. За маяком обитали немногочисленные но подвижные группы свирепых дикарей, почти животных. Они не имели ни малейшего понятия о письменности, знали счет в пределах пальцев на одной руке, из одежды предпочитали шкуры а из оружия - дубину, или, самые продвинутые из них - каменный топор. Где-то рядом, в одной из горных пещер, располагался идол: страшная каменная бабища с огромным животом и обвисшими грудями. Ее полураскрытый рот был постоянно обмазан липкой коричневой кашицей - загустевшей кровью неосторожных путников или моряков, выброшенных штормом на этот негостеприимный берег.
На Йонарда, оставшегося здесь в полном одиночестве, моряки смотрели как на приговоренного к казни. "Ястреб" под командованием Мараха уходил дальше, чтобы в соседнем порту обменять остальной груз на звонкую монету. Большой прибыли это не сулило, но позволяло вернуть свое, а это, по нынешним смутным временам, было уже не плохо.
Йонард умирать не торопился. Оставшись один, он проверил, легко ли вынимается оружие, сунул за щеку несколько сушеных фиников, глотнул воды и, сориентировавшись по сторонам света, пошел на северо-восток. Он старался избегать нахоженных троп и водоемов, взятого с собой запаса воды должно было хватить. Уши германца превратились в чуткие уши волка, они разве что не шевелились, обшаривая местность спереди, сзади, слева и справа одновременно, улавливая малейшие звуки, быстро распознавая их и рассортировывая по степени опасности: обиженный рев рыси, промахнувшейся на охоте - ерунда!, легкое журчание горного ручейка - серьезно! Больше четырех часов он шел пешком, не снижая скорости даже когда выбрался из опасных мест. Потом, в какой-то подвернувшейся на пути деревне он украл осла. И к утру следующего дня был в городе.
Его первое впечатление оказалось верным. Что-то неладное происходило в Акре. На улочках по-прежнему кипели гам и суета, процветала торговля самым разным товаром, продавцы зазывали покупателей, беззастенчиво хватая их за руки, но эта Акра разительно отличалась от той, которую не так уж давно оставил Йонард. И, внимательно приглядевшись, он понял, чем. Та Акры была суетливой, хитрой, навязчивой но добродушной и философски-спокойной. Теперь в повадках торговцев появилась не только нервозность но и злоба. Несильно толкнув очередного торговца, пытавшегося навязать Йонарду совершенно ненужный ему моток тесьмы, он увидел, как глаза того полыхнули яростью, а перекошенный рот выплюнул такое, что Йонард совсем было решил ненадолго задержаться. Но наглец скрылся в толпе, а вскоре Йонард обнаружил, что он такой не один.
Базар разочаровал германца. Еще не так давно огромный, пестрый, ошеломляюще-разнообразный сейчас он показался Бергу маленьким и бедным. Разноцветные тенты обвисли, столбики покосились, но никто не позаботился о том, чтобы их поправить. Продавцы, наверное, отчаявшись поразить покупателей широким выбором и качеством товара, поражали несусветными ценами. Увидев костяной наперсток за две монеты, Йонард плюнул на землю, и решил для себя больше ничему не удивляться. Было совершенно ясно, что настал конец мира, а значит, все может быть, в том числе и наперстки по такой цене.