Вино в таверне лилось рекой, но все как-то мимо Танкара и его компании, зато ни одно, даже вскользь брошенное слово не миновало их ушей. Под простоватой хитростью мелкого торговца прятался цепкий ум, отвага и то самое хладнокровие, которое Йонард ценил высоко, но встречал редко. Все эти люди ходили по лезвию ножа, но, в душе презирая опасность, внешне были с ней осторожны и почтительны. Йонард поймал себя на том, что ему хорошо в компании вольных торговцев.
Ночь пролетела незаметно, а утром Йонард, еще страдая от жестокого похмелья, объявил, что остается в Акре. Пока навсегда, а там посмотрим.
Именно в ту ночь "Ястреб" и стал собственностью германца...
День уже перевалил за полдень, когда в запертое окно Римаса уверенно постучали. Дверь отворилась без вопросов, с печальной покорностью. Видно, старый евер решил, что лучше уж впускать незваных гостей, пусть хоть весь дом вынесут, но стены останутся целыми.
Увидев Йонарда, хозяин слегка удивился, но быстро взял себя в руки и крикнул жене, чтобы собирала на стол. Он ничего не спросил, а Йонард решил не объяснять, как он его нашел. В компании вольных он быстро учился не говорить, не показывать и не делать больше того, что необходимо.
-- Скольких "крепких" людей ты можешь собрать к вечеру? - спросил он, опуская приветствия и вопросы о здоровье хозяина и всех его родственников по женской и мужской линиям.
Старик в раздумье потер висок:
-- Я могу поручиться за троих честных торговцев.
-- Троих мало, - перебил Йонард, - Согласен, пускай будут нечестные, лишь бы не трусы.
Внезапно занавеску, которая отгораживала другую половину комнаты отдернула смуглая тонкая рука. И Йонард увидел человека, которого ожидал здесь увидеть меньше всего. Все же Римас его удивил сильнее! Громадная ладонь метнулась к мечу, но человек улыбнулся и покачал головой.
-- Это - четвертый, - веско произнес старик и Рифат, начальник городской стражи согласно кивнул.
День был удивительно ясным. Солнце, похожее на начищенный до блеска медный щит, казалось, раскалило небосвод до бела и острые пики горных вершин вот-вот должны оплавиться и стечь на равнину темными реками. И, однако же, жары не было. Легчайший, прозрачный бриз, отдающий морской солью и мокрой сетью почти не чувствовался среди узких, похожих на ущелья улиц, но сумел принести живительную прохладу. Дышалось удивительно легко.
Умирать в такой день не стоило.
То есть не то, чтобы это стоило делать в какой-нибудь другой день. Смерть - это такое дело, которое нужно откладывать "на завтра" как можно дольше. Но не всегда можно выбрать свой день, и не всегда боги согласны с твоим выбором.
Танкар медленно переставлял скованные коротким отрезком цепи ноги. Охранник: светловолосый, хмурый, но, видно, не злой человек, изредка подгонял его, трогая острием меча меж лопаток, но делал это без удовольствия и старался не причинять лишней боли. Трое других шли впереди и по бокам. Иногда, когда улица становилась совсем узкой, они вытягивались в цепочку и шли, почти касаясь друг друга плечами. Танкар знал, что его ждет. Медленная и мучительная смерть на толстом колу, смазанном свиным жиром. Такую участь готовили Фриму, так должен был умереть и он - некоронованный но настоящий властитель Акры, обладающий большей властью, чем Даний. Так решил Тень Орла. Но никто не знал, что у Танкара оставался выбор. Перед тем, как заковать в цепи, его, конечно, обыскали, но Танкар только криво улыбнулся на такое рвение. Цари Нижней Акры умели так спрятать метательный нож, дротик или гирьку на цепочке, что не отыскал бы даже свой брат, вольный торговец. Оружие он сохранил. Руки Танкара тоже были скованы, но в случае нужды это не помешало бы отправить в тартар одного или двух стражей, прежде чем третий отмахнет ему голову мечом.
Так думал Танкар. А время, меж тем, медленно, но неумолимо приближалось к полудню. Становилось душно. Они прошли половину пути, приближаясь к базару. Ветер сюда уже не долетал и в проулке стоял тяжелый запах нечистот. Стражники вдруг остановились и нерешительно завертели головами, вполголоса переговариваясь меж собой на своем языке. Танкар прислушался. Один яростно обвинял другого, тот огрызался, а третий пытался их примирить, но без особого успеха.
Четвертый, тот, что погонял его мечом, стоял безучастно. Один из удром повернулся к Танкару.