-- Жена или дочь? - страж ворот указал подбородком на женщину, которая от горя не могла идти, и обвисала на руках более сдержанной родни усопшего.
-- Сестра, - сказал евер сущую правду и под сочувствующим взглядом вышел за ворота.
Вслед за ним проследовала повозка, скорбящая сестра и вся процессия. Повозка в последний раз грохнула колесами по булыжнику и выкатилась на дорогу.
Йонард затянул прощальный гимн.
-- Эй, может я таки выйду и немного сам поплачу, - послышался изнутри сдавленный голос Танкара, едва повозка отъехала от города на полет арбалетного болта. - Все же мои похороны, не соседа! Я лучше всех вас знаю, какой я хороший, и как по мне нужно плакать.
Он выбрался и крепко обнял Римаса, старика Наиля и Йонарда.
-- Сто лет теперь проживешь, - улыбнулся Рифат.
-- У-у, сто лет?! Почему так мало?
-- Поторопитесь, да! - прикрикнула Вани, полная, но необыкновенно красивая сестра Танкара, большая мастерица рыдать, - вам лишь бы языками почесать, а они сейчас опомнятся и пошлют конную стражу. Ворот то только два, а нижние закрыты! Я не горю желанием рыдать по тебе второй раз, по мне, так ты и одного не заслужил!
-- Эй, Вани, не ворчи. Я тебе прялку подарю, - крикнул Танкар.
Скорбная процессия, все убыстряя шаг (благо, смотреть было некому), докатилась до небольшой оливковой рощицы, где ждал Наке с целым табуном лохматых, не слишком изящных но очень выносливых коней. Возвращаться в Акру им всем, включая Вани, было слишком опасно.
ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА.
Ночи в этих краях волшебны! Море ночью бархатное и словно расшито драгоценными камнями звездных бликов. А если ночь лунная, то от месяца по воде тянется такая дорожка, что даже человек не верящий в приметы все равно зачерпнет лунной воды и изопьет прямо из ладоней, без чаши... А теплая она! Волна шевелит гальку, шепчет картаво, как будто ребенок, который еще толком не научился говорить. И ветра почти нет.
А в степи ночь! Полынь пахнет одуряюще, горьковатый запах этот, говорят, местным уроженцам, скфарнам, сниться и на чужбине, а попав домой они целуют невзрачную траву и ноздри у них раздуваются, как у их же лошадей: "То запах свободы нашей!" Ляг на землю спиной, протяни руки к звездам... Ты равен богам, потому что держишь небо на руках. Так какими словами рассказать про ночь в степи?
Но удивительнее дивного и дороже дорогого южная ночь в предгорьях. Тишина здесь такая, что слышен негромкий голосок ручья, бегущего в полулиге. Здесь всегда нежарко, оливы опускают свои драгоценные плоды прямо в руки, как покладистые девушки, а ломящая зубы вода вкуснее фалернского вина. И нагретый за ночь камень отдает свое тепло щедро, и костры здесь разводят высокие, яркие, не вырыв ямку, чтобы случайно не увидели, а со всем почтением к огню и к титану, принесшему его людям.
По преданиям, именно в этих скалах когда-то то томился прикованный Прометей, а орел клевал его печень... Наверное, выдержал он все это безобразие лишь потому, что эта дивная ночь дарила ему свое тепло и прохладу, лечила, утешала, убаюкивала. Да и орлы по ночам спят.
Во всяком случае те, которые с крыльями.
В неглубокой пещере, скорее, просто выемке в скале, был разведен костер. Пахло мясом. Оно "доходило" на сложенном из камней очаге с какими-то травами, которые знала только Вани, и мужчины уже давно глотали слюни, но никто не смел приблизится к огню. Сестра Танкара за такое самоуправства запросто могла отлучить от козленка.
Переломили хлеб. Взяли по луковице.
Танкар держал в руках большую чашу. Йонард видел ее впервые, дивился размерам, догадывался, что она не пуста, но не имел ни малейшего понятия о том, что должно произойти дальше.
-- Братья, - тихо сказал Танкар, - я говорю так, потому шо сейчас, в этом кругу только братья... Некоторые слишком свободные женщины сидят себе у очага, и делают вид, шо они разом оглохли! - он перевел взгляд с сестры на сидящих полукругом мужчин и медленно обвел их глазами: Римас, Наиль, мальчишка Наке, Рифат, еще двое, которых Йонард ни разу не видел. - Нас здесь девять, вместе с Вани. Если бы мы собрались два дня назад, нас было бы десять...
"Поминальная чаша по старику Фриму, - сообразил Йонард, - но ведь ее пьют только родственники". Впрочем, сказал же Танкар, что все они здесь братья.