-- Мы скорбим, - лицо рыжего предводителя "братства" перекосило. Он глотнул из чаши и передал Римасу. Тот пригубил и молча опустил в протянутые руки Наке. Когда чаша оказалась у Йонарда, последнего, она была все еще почти полна. Йонард, подчиняясь наитию, поднес сосуд к губам, но сделал лишь небольшой глоток.
-- Мы помянули брата, - продолжал Танкар, - пусть земля будет ему мягче пуховой перины и пусть душа его летит свободно, мы не задержим ее рекой из слез. - При этих словах Наке, который, начал было всхлипывать, быстро просушил глаза рукавом, - Но этот глоток сладкого фалернского вина был последним. И для меня, и для вас. И для всех остальных братьев. С этой ночи, и пока мы не вернемся домой, в Акру, свободную от Тени, никто не прикоснется к вину. - Танкар встал, шагнул к огню. Вани посторонилась. Все молчали, молчал и Йонард, напряженно слушая. Он понимал, что это еще не все.
-- И в знак траура по нашему брату поститься будет вся Акра, от Тени и его прихвостней, до последней "помойной крысы". Все! Даже те, кто не слишком скорбит, - с этими словами рыжий Танкар перевернул чашу, и перебродивший виноградный сок, который был лишь чуть дешевле своего веса серебром, ушел в землю.
Правитель Нижней Акры начал войну.
Чуть позже, когда козленок был съеден, ближайшее будущее определилось, и почти все братья пристроились на козьих шкурах, поближе к очагу и задремали, Танкар поманил двоих, Йонарда и Рифата, вытянул перед собой руки и сказал-приказал:
-- Смотрите внимательно. От этого будет зависеть не только ваша жизнь. Когда вольный складывает пальцы вот так, это означает, что он "ведет козу", - в ответ на вопросительный взгляд германца Рифат шепотом с улыбкой пояснил: слежка!
Танкар не усердствовал. Он показал всего три тайных знака, велел повторить и, убедившись, что урок усвоен, отпустил их с Рифатом спать. Сам он так и не лег, и встретил рассвет сидя на плоском камне у входа в пещеру. Размышлял Танкар, скорбел о товарище или просто любовался дивной ночью, радуясь неожиданному спасению, Берг не спрашивал. Он слишком хорошо знал, каково это, когда ты уже простился с миром, а он внезапно продолжился для тебя. Сильная радость валит с ног почище любого горя.
В приливной волне слабо шевелилась галька. Солнце еще не вошло в полную свою силу, когда на камнях можно печь яйца а испитый исключительно от жажды кувшин вина немедленно выходит потом, не принеся никакой радости, но пригревало уже ощутимо. На расстоянии полета стрелы темнело длинное низкое здание городских казарм. Его окружал насыпанный вал высотой примерно в рост воина. Выкопанный ров был так же неглубок и преследовал цели скорее учебные, чем оборонные. Во всяком случае, римского легионера такая "линия укреплений" не задержала бы ни на миг, разве что остановился бы посмеяться.
Со стороны лагеря слышались команды, топот множества ног, обутых в мягкие сандалии, стук друг о друга грубо отесанных палок, первого оружия, которое во всяком военном лагере получает новичок. Пахло свежевыкопанной землей и не очень хорошей рыбой.
Йонард стоял в толпе таких же, как он, искателей удачи, наемников, пришедших предложить свои услуги новому советнику Акры за неплохую (по здешним меркам) плату. От нечего делать он разглядывал стоящих рядом. Большинство из них были мальчишки, еще не вошедшие в возраст, когда начинают регулярно бриться. Они возбужденно переглядывались, оценивая шансы: свои и соперников, и, пожалуй, лишь только присутствие Йонарда и еще парочки взрослых мужей сдерживало их от того, чтобы продемонстрировать свою годность к службе в войске Мудрейшего, расквасив соперникам носы.
Советник мог иметь свои взгляды, но, если бы Йонард набирал отряд, этих пацанов он бы сразу отправил домой, к маме. Они могли бы стать неплохими солдатами, но в наемниках детям делать нечего.
У войны два лица: героя и зверя. Оба хороши, оба равно привлекательны для мальчишек, которые отчаянно хотят поскорее стать мужчинами, вот только не знают как... А у пиратский и разбойничьих рейдов (для которых обычно и нужны наемники), нет вовсе никакого лица: ни благородного, ни страшного - только большая поносная задница и острые копыта. Только так! Йонард знал это доподлинно: он был легионером великого Рима, был наемником и имел возможность сравнить.