Меньшую часть сброда, "украсившего" военный лагерь, составляли мужчины: не слишком молодые, но какие-то уже потасканные, с сутуленной спиной, злобным огоньком в глазах и характерно натертыми руками, ногами и шеями. Чтобы прочесть их судьбу, прошлую и будущую, не нужно быть звездочетом: беглые рабы, люди вне закона в любом полисе.
Как и все вольные города, Акра кишела ими. Беглые попадали в Акру и морем, в трюмах отчаянных ребят вроде Танкара и Фрима, и сушей, прибившись к караванам, как-то умудрялись просачиваться сквозь рогатки городской стражи и увеличивали население города. В Акре их ждала свобода, которая часто оборачивалась свободой умереть с голода или замерзнуть под забором. Новый советник дал им конечно не меч - это было бы слишком, но вполне приличное копье, шерстяной плащ, место в казарме и миску с дешевой непотрошеной рыбой каждый день. По меркам голытьбы, собравшейся здесь, это было неслыханной удачей.
Среди этой публики Йонард смотрелся чуть ли не царем: гордая осанка, развернутые плечи, спокойный взгляд человека, который сегодня уже завтракал, вчера неплохо поужинал, и знал наверняка, что будет обедать. Свое оружие. Да не просто какая-нибудь секира, сделанная из деревенской косы, страшная на вид, но почти бесполезная в бою, а меч! Добротные штаны и рубаха, кожаные сапоги и безрукавка по местной моде.
Спину безрукавки украшал узор, который порядком смущал Йонарда - на него косились.
-- Зачем это? - спросил он Рифата, вручившего ему безрукавку.
-- Нужно, - ответил тот. - Ты немного можешь сделать один. А это поможет тебе найти союзников.
-- Союзников? - переспросил Йонард, - он ткнул пальцем в узор, от которого за три лиги несло опиумными грезами, - душевные же они ребята, как я погляжу. Теперь я понимаю, почему, попав в переделку, ты предпочел явиться не к ним, а к врагу... только не понимаю, зачем они мне?
-- Союзники надежные, - заверил Рифат, - поэтому я их и берег. А что до узора, ты взгляни, у меня такой же. Я бы отдал тебе свою безрукавку, но слишком она приметна, да и не налезет на твои плечи... и эта хороша.
Йонард с сомнением принял подарок.
На безрукавке Рифата красовались два льва с птичьими крыльями и двойными пушистыми хвостами. У зверей были выпущены когти и оскалены зубы. Оба льва, как и положено большим кошкам, были песочного цвета с пышными черными гривами, а их фантастические крылья отливали темным золотом. Красивый узор. Персидский.
Львы Йонарда были невозможного, дикого красного цвета, а гривы и перья зеленели, как молодая трава по весне. Только зубы и когти были какие надо - белые. Да-а! Увидев такую вышивку любой "помойник" без сомнения отнес бы Йонарда к своим клиентам. Стежки лежали шире и реже, чем на оригинале. Вышивальщик явно торопился.
-- И не надо кривиться! Какие нашлись, такими и сделала, - огрызнулась Вани, - сами виноваты. Довели базар до того, что приличных ниток не купить!
Вздохнув пару раз, Йонард смирился с красными львами, здраво рассудив, что, во-первых, можно выдать безрукавку за военный трофей, а во-вторых, не прибита же она к телу.
Последние напутствия рыжего Танкара озадачили:
-- Ты смотри, слушай, запоминай... и, если сможешь, ни о чем не думай. Или, хотя бы, думай о бабах, выпивке, драках... о чем-нибудь приятном и безопасном. Не старайся понять, что происходит, и, Боги упаси тебя решать, что надо делать.
-- Считаешь меня идиотом? - набычился Йонард.
-- Ни в каком разе! Просто иногда думать - все равно, что в барабан греметь.
Последней к нему, тяжеловатой походкой, подошла излишне пышная, но ошеломляюще красивая чернокосая, с сильно подведенными глазами, Вани. Не говоря ни слова, она сунула Йонарду в руки сверток, источающий дивный чесночный аромат и быстро отошла. Йонард развернул ткань и обнаружил филе молодого козленка.
-- М-м! За такой дар я готов стерпеть даже красных львов, - восхитился он, - если бы твоя сестра не была замужем, я бы к ней посватался.
-- Если бы Вани не была замужем, тебе пришлось бы пробиваться сквозь толпу, - с гордой улыбкой заверил Танкар...
Женщина улыбнулась из под руки так, что перехватило дыхание и Берг подумал, что быть ее мужем в равной мере и награда и наказание, которые вынесет далеко не каждый... И от которых не откажется никто.
От приятных мыслей о сестре Танкара, Йонарда отвлек появившийся малый, похоже, десятник. И похоже, именно ему предстояло решить судьбу искателей военного счастья. Он обежал всю толпу быстрым, внимательным взглядом: юнцы подтянулись, беглые как-то стушевались и приобрели, вид одновременно и жалкий и вызывающий. Десятник отдал команду построиться в шеренгу. Прозвучала она на греческом, но опытный военачальник помог себе жестом, столь красноречивым, что не ошибся бы ни дикарь, ни глухой. И столь властным, что разношерстный сброд повиновался мгновенно.